Чтение онлайн

Я упираюсь, дергаю руку, а... руки-то нет. Только охнул — и вторая пропала. И ноги, и тело...— ничего от меня не осталось. Чувствую, что все на месте, а ничего не вижу. Старик тоже исчез, но за руку тянет, ведет меня, как собачонку на поводке. Вахтер поглядел на нас, зевнул, потянулся и вдруг, вытаращив глаза, согнулся в поклоне...

Когда мы вошли в цех, старичок опять коснулся моего лба, и сразу же я увидел и его и себя.

— Говорил я, что привратник нам поклонится! — торжествующе воскликнул джинн.— Это потому, что я оставил видимыми твои подошвы, о поршень моего сердца. От вида шагающих подошв усатый и сейчас еще чешет в затылке. Мне кажется, что он стал заикаться, но на обратном пути я его вылечу. Пойдем же скорей. И рассказывай громче, ибо в этом грохоте я тебя не услышу.

Попали мы в кузнечный цех. Место, сами понимаете, не из самых тихих. Во всю длину цеха шеренгой выстроились огромные станки — молоты и прессы. Отовсюду несутся шипение и гром ударов. Одни молоты бьют часто, другие пореже.

Подошли мы к ближайшему, старик даже попятился. Нажмет рабочий педаль — свалится сверху стальная болванка — бах! — от раскаленной заготовки искры так снопом и брызжут. Повернет рабочий заготовку, и еще — бах, бах! Металл на глазах меняет форму, словно это и не сталь, а глина.

А другие машины-молоты еще быстрее бахают. У них на плитах-наковальнях стальные формы закреплены. В каждой форме вырезаны углубления и выступы. И сами бойки молотов тоже не гладкие, а фигурные. Шарахнет раз такой молот-штамп по заготовке — и отпечатает на ней все, что вырезано на нижней плите и на бойке. А лишний металл как ножницами обрежет. Трах!..— и еще одна деталь идет на чистовую обработку.

Некоторые штампы-молоты и вовсе автоматически работают. Движется по наковальне стальной лист, останавливается на миг, тотчас ударяет молот, и сразу несколько деталей готовы. В каждой, где надо, выступы, впадины и даже дырки пробиты. Снова передвинется лист — и опять удар. И так все это быстро происходит — едва успеваешь уследить.

Любуюсь я машинами, а у самого на душе кошки скребут, хоть и заняты рабочие, а вдруг кто подойдет и спросит: кто вы, да зачем тут?

На счастье, в цехе оказалась группа ребят-старшеклассников. Экскурсия. Мы к ней и пристроились.

— ...Есть молоты механические, работающие от электромоторов,— объяснял ребятам мастер в синем комбинезоне.— А на многих, в том числе самых мощных — гидравлических, многотонную падающую часть поднимает жидкость. Ее специальные мощные насосы закачивают в цилиндры. Жидкость давит на...

— ...на поршни, не так ли, почтенный? — вмешался мой старик.

— Совершенно верно,— не оборачиваясь, подтвердил мастер.— Стальные штанги, идущие от поршней, соединены с бьющей частью. Заработает насос, жидкость погонит поршни вверх, а с ними поднимается и бьющая махина. Тут рабочий нажмет рычаг, и рухнет плита, ударит бойком по заготовке.

— Это понятно, о искуснейший из кузнецов! — крикнул джинн.— Ты лучше про те молоты расскажи, где сжатый Воз-Дух.

«Ну, думаю, сейчас будет скандал. Ишь разошелся старик, и откуда только прыть взялась, ведь всего два часа назад в кувшине сидел».

И верно: оглянулся мастер и спросил:

— А это кто? Что-то я этого дедушку не видел... Вы в каком классе учитесь, молодой человек?

Тут выступил я вперед и говорю:

— Он не учится, он сам учитель. Из Средней Азии приехал. Для обмена опытом и повышения этой... квалификации.

— Ах, для повышения... Что ж, рад гостю. Вы, отец, спрашиваете о пневматических ковочных машинах? Они перед вами. У каждого из этих молотов и штампов есть свой электромотор и насос-компрессор, который гонит воздух в цилиндры. Сжатый воздух и поднимает молот и бросает его вниз для удара. Как видите, на этих машинах удары наносятся сверху. Но вот другие — они работают как бы лежа. Тут воздух не поднимает, а толкает поршни, а значит, и молоты — с боков. Бьют они по заготовке сразу с двух сторон. Смотрите, как быстро наносятся удары! Ни один, даже самый сильный и опытный кузнец не смог бы работать молотом так ловко и быстро (о силе я уж не говорю).

...Экскурсия двинулась дальше. Я еле оторвал любопытного джинна от пневматических молотов, и побежали мы вдогонку. Ребят отыскали довольно далеко, у отчаянно грохотавшей закрытой установки. Понять, что происходило внутри, было невозможно. Но вот грохот смолк, мастер открыл стальную дверь, и мы увидели внутри камеры тяжеленную, сверкающую металлом деталь. Она была укреплена над огромной воронкой, а в воронке и вокруг на полу было полным-полно стальных шариков, точь-в-точь подшипниковых.

— Тут тоже своего рода кузница,— объяснил мастер.— Ведь ковка нужна не только чтобы изменять форму детали — удары молотов как бы уплотняют стальную поверхность, делают ее тверже, крепче. Но здесь вроде бы ничего похожего на молоты нет, верно? А на самом деле их тут тысячи, миллионы — вот они! — Мастер зачерпнул пригоршню шариков.— Это и есть молоточки, а вот их «рукоять».— Он показал на трубу, похожую на ствол маленькой пушки.— Самое скорострельное орудие на свете! — гордо сказал мастер.— И самое мирное. Из специального бункера в наш «шарикомет» непрерывно течет поток «зарядов»-шариков, ураган сжатого воздуха подхватывает их и с огромной силой выбрасывает через жерло. Хлещет по металлу стальная струя и за считанные минуты делает то, что обычный кузнец не сделал бы и за несколько часов.

Вскоре экскурсия закончилась, ребята потянулись к выходу, а мой любознательный старикан и не думал о возвращении.

— Пора! — показал я на часы.

— Еще немножечко! — замотал головой джинн.— Только взглянем вон на те удивительнейшие машины.

— Все равно сейчас прогонят, экскурсия-то ушла. И не вздумайте становиться невидимкой — я один убегу.

— О, если б я мог остановить время! — вздохнул старик и понуро поплелся за мной.

У проходной джинн вдруг остановился и стал всматриваться куда-то в даль. Я поглядел в ту сторону и сразу все понял: старик заметил высокие трубы и белые облачка над ними.

— Скажи, мой повелитель, там, где высится что-то вроде огромных бочек со впалыми боками и рождаются белые облака, там тоже... завод?

— Не угадали,— говорю,— там электростанция. Помните, сколько моторов на заводе? Так вот, электричество им дает эта самая станция. Ток от нее приходит сюда по этим проводам.— Я показал на ближайшую мачту линии электропередач.

— Жаль,— старичок сморщился и пожевал губами.— Я думал, там тоже трудится сжатый Воз-дух.

— А он и трудится, да еще как! — выпалил я и прикусил язык. Но было уже поздно.

— Ах, и там тоже! — воскликнул мой старикан.— Значит, именно оттуда сжатый дух шлет свою силу всем станкам?

Он схватил меня за руку и... Я и ахнуть не успел, как мы очутились высоко над заводом. Тут я простудился во второй раз. До электростанции лететь было куда дальше, чем до завода, поэтому мы мчались так, что в ушах свистело. На этот раз старик был хитрее: приземлились мы уже на внутреннем дворе. Что мне было делать? От станции домой надо ехать уже на электричке. Эх, пропадать так пропадать!

— Идем,— сказал я джинну.— Я тут уже бывал и сам покажу, где работает твой сжатый воздух. Так будет быстрее.

Мы пошли. Я помнил только тот путь, по которому ходил раньше с отцом, и потому мы попали сначала в большой пус-стынный зал. Только один звук царил в его гулкой тишине — тонкое и монотонное гудение турбин. Рев и свист раскаленного пара, мчащегося на лопатки многочисленных колес, глушили громадные стальные панцири, внутри которых с бешеной скоростью вертелись турбины. Вырабатывающие электричество генераторы, валы которых вращали турбины, были и вовсе не слышны.