Чтение онлайн

— А компасы как раз мое дело. Самое прямое.— Волчкова даже топнула от негодования.

— Твое? — изумился капитан Неваляшкин. — Да что ты в этом смыслишь? А впрочем, мы действительно все отладили, хоть сейчас подымай якоря, и, туда-сюда, полный вперед!

— Ах, так! А если впереди магнитная буря?

— Чего-чего? — Неваляшкин уронил свою капитанскую фуражку, подхватил ее на лету и вновь водрузил на голову.— Магнитная, говоришь? А что она, туда-сюда, намного сильнее обычной?

— Простите, но эти явления нельзя сравнивать,— вмешался начальник службы погоды Шариков.— Магнитные бури бушуют не на морях-океанах, а высоко-высоко над нашей планетой. Мы, метеорологи, о таких бурях узнаем заранее, а вы... вы даже ничего и не заметите! — магнитная буря невидима.

— Невидима?! — Иван Иваныч даже присвистнул.— Ну, ежели невидима, тогда пускай себе бушует. Это нас не касается.

— Касается, еще как касается. Ай-яй-яй, а еще моряки! — Шариков шагнул к компасу.— К вашему сведению, эта штука во время магнитной бури будет показывать такое, что рулевому жарко станет — бедняга подумает, что восток, запад вместе с севером и югом в догонялки играют. Стрелка будет метаться, вертеться, и никто не сможет понять, в какую сторону идет корабль.

— Это как же понимать? — насупив мохнатые брови, проговорил Кузнецов-старший.— Строили-строили, а теперь, выходит, и от берега не уходи?

— Мало обыкновенных бурь, так на тебе — еще и магнитные. И откуда эти небесные катавасии берутся, пропади они пропадом!

— Вот-вот,— подхватил Кузнецов-младший.— Откуда, стал быть, берутся эти, пропади они пропадом, магнитные катавасии? А то ведь строили-строили...

— Попробую объяснить,— заговорил молчавший до этого ученый Стеклышкин. Он порылся в портфеле и достал спелое яблоко.— Вот вам.

— Спасибо, конечно, но...— капитан Неваляшкин обвел взглядом приунывших мастеров. — ...Но нам сейчас, туда-сюда, не до еды.

— Оно не для еды, а для наглядности. Это наша планета.— Стеклышкин взял яблоко за черешок.— Вот тут — Северный полюс, снизу — Южный. Надо вам сказать, что, занимаясь телескопами, я довольно основательно изучил астрономию. Так вот, земной шар — это огромный магнит. Как и положено магниту, Земля имеет два магнитных полюса. Они хотя и не совпадают с географическими, но находятся от них очень близко. Если бы не было этих магнитных полюсов, не было бы на свете и компасов. Именно благодаря тому, что наша планета — магнит, стрелка компаса и поворачивается одним концом к Северному магнитному полюсу, а другим — к Южному. И все бы хорошо, только работает этот гигантский магнит, так сказать, с некоторыми перебоями. А виновата в этом не столько наша планета, сколько Солнце. На Солнце довольно часто происходят взрывы невероятной силы. Эти взрывы электризуют воздушную оболочку Земли и вызывают те самые магнитные бури, о которых я вам говорил. Стрелка компаса в это время уже не чувствует притяжения магнитных полюсов планеты. Поняли?

— Чего ж не понять...— пожал плечами капитан Неваляшкин.— Только от этого нам не легче. Ты лучше скажи, Стеклышкин, что с компасом делать, как нам, туда-сюда, одолеть эти самые бури?

— Об этом вы лучше у специалиста спросите,— сказал Стеклышкин, подтолкнув Юлю Волчкову.— Это по ее части.

— Все очень просто: нужно сделать еще один компас,— Волчкова посмотрела на озадаченных мастеров и улыбнулась.— Я имею в виду не простой, магнитный, а — гирокомпас. Если вы помните, в детстве я просто обожала вертеться на одной ножке.

— Ну да...— кивнул Иван Иваныч.— Тогда ты была не инженером, не Юлей Волчковой, а просто юлой, или волчком.

— Вот-вот! В этом-то и дело. Кто в детстве запускал яркие, жужжащие волчки, тот знает: пока волчок крутится, он очень устойчив. Качни его, волчок все равно примет прежнее положение. Но наш хозяин Владик, как, наверное, и многие другие ребята, пробовал запускать волчки не просто на полу, а в руке между пальцами. При этом волчок вертелся уже не стоя, а на боку. Конечно, удержать пальцами быстро вертящийся волчок нелегко, но и нескольких секунд достаточно, чтобы заметить одну странность: если руку поворачивать, наклонять, волчок как бы сопротивляется этому. Остановился волчок — делай с ним что хочешь, но когда волчок вертится, он всеми силами стремится оставаться в том положении, в котором его запустили...

— Погоди,— перебил Иван Иваныч.— Насколько я помню, наш Владик любил еще раскручивать колесико подшипника. Зажмет середку пальцами, а другой рукой погоняет.

— Правильно. И этот подшипник вел себя точно так же, как волчок. Попробуйте повторить этот опыт и сами убедитесь: поворачивая пальцы, в которых зажат быстро вертящийся подшипник, вы сразу же почувствуете довольно значительное сопротивление. Давно замечено, что чем тяжелее, массивнее вращающееся на оси колесо-маховик, чем выше его скорость, тем труднее наклонить, повернуть его. Эта особенность волчков-маховичков — стремление сохранить первоначальное положение — и была использована в гирокомпасах. Кстати, первая половина этого слова, «гиро», произошла от греческого «гирейо», что означает «вращаюсь». Сердце гирокомпаса — тяжелое, быстро вертящееся колесо-маховик. Это колесо никогда не останавливается и не снижает скорости, потому что его непрерывно раскручивает электрический моторчик. А закреплена ось с колесом свободно, она как бы в люльке подвешена.

— Стал быть, на шарнирах! — уточнил Кузнецов-старший.

— Вот-вот. И потому ничто не мешает волчку-гирокомпасу сохранять свое положение. На море зыбь, судно раскачивается а ось маховика смотрит по-прежнему в ту сторону, куда ее нацелили, когда впервые раскрутили. Ну, а нацеливают эту ось точно на север.

Находится гирокомпас в специальном помещении, в глубине судна, чтобы ничто не могло нарушить работу чуткого механизма. А в ходовой рубке перед рулевым или штурманом установлены «репитеры» — электрические приборы, повторяющие показания гирокомпаса.

Ну, а поскольку наш «Сказочный» отправляется в труднейшее плавание по неведомым водам, к неизведанным берегам, я и подумала, что...

— Правильно подумала! — решительно заключил капитан Неваляшкин.— А потому приказываю: завтра к полудню на корабле должен стоять гирокомпас. В тринадцать ноль-ноль назначаю отплытие.

— Будет сделано! — дружно гаркнули мастера и побежали выполнять последнее задание.

...На другой день ровно в тринадцать ноль-ноль раздалась команда: «Отдать швартовы!» И тотчас с чугунных тумб были сняты тяжелые канаты, удерживавшие «Сказочный» у причала.

— Малый вперед! — крикнул в переговорную трубу капитан и передвинул рукоять машинного телеграфа. В тот же миг за кормой вскипела вода, задрожала палуба, над бухтой протянулся зычный бас гудка, и «Сказочный» медленно отвалил от бетонной стенки. Капитан Неваляшкин взял под козырек, а все, кто находился на палубе, принялись махать шляпами и платками.

Машина набирала обороты, все скорее бежали назад берега, и вот уже оставшийся позади городок стал виден весь целиком.

Иван Иваныч вздохнул, сунул в рот новенькую трубку (он не курил, но считал, что настоящему капитану трубка в зубах так же необходима, как форменный китель и фуражка с золотым якорем), а затем поднес к глазам тяжелый морской бинокль. Впереди расстилалась синяя пустынная гладь. Где-то там за горизонтом спасательную экспедицию подстерегали опасности, испытания, приключения, а еще дальше, в самом конце пути, ждал затерянный в неведомых водах крохотный, похожий на горбушку островок.

...Потянулись дни, похожие друг на друга, как волны за бортом. Команда быстро освоилась со своими обязанностями, и вскоре мастера стали заправскими моряками.

Штурманы Стеклышкин и Шариков ежедневно в полдень определяли по солнцу местонахождение корабля, а затем вычерчивали по карте пройденный путь. Красная линия становилась все длиннее, она переходила с одной географической карты на другую и наконец подошла к самому краю последней. Больше карт не оставалось: «Сказочный» пересек все, что умещалось в географическом атласе, и вышел в те неведомые воды, о которых по вечерам в портовых тавернах старые морские волки рассказывали такие удивительные истории, что одни слушатели только ахали и чесали в затылках, а другие качали головами да посмеивались.