Чтение онлайн

Драка сравнялась размерами с рынком быстрее, чем Ара смекнула, что пора драпать. Спроси кто на другом краю потасовки, за что машем кулаками, вряд ли мужики ответили бы. Но город, настроившийся на бурю, наконец-то её получил. Отвёл душу и Рой. Безрассудства ему сызмальства недоставало: именно малышка-Тисса втягивала друга в неприятности, а он следовал за ней, как верный пёс-защитник. Но брага затуманила рассудок и выплеснулась неведомой доселе злобой. Она ломала носы и ставила подножки, швырялась глиняными кувшинами, выставленными на продажу, колотила всех, кто попадался, не разбирая. И, когда Рой выбрался из беснующейся ватаги, вся его злость сменилась безысходностью.

Прихрамывая, парень протолкался к фонтану с зазеленевшей водой, намочил под струёй затылок, умылся и бессильно опустился на мостовую у бортика.

Солнце нещадно припекало, драка перетекла в смачную, а после и в вялую обыденную ругань. Рой всё сидел и сидел, не находя в себе сил и желания подняться. Он надеялся, что солнце расплавит его и позволит растечься по мостовой безвольной лужицей, которую не терзают ядовитые мысли. Но от солнца его защитила чья-то тень.

– Я присяду? – поинтересовался незнакомец в широкополой шляпе.

И, хоть места у фонтана было хоть отбавляй, Рой потеснился.

– Хорошая драка. Посмотреть приятно, – хрипловато прокомментировал мужчина, подтягивая к животу одну ногу. – Ты устроил?

Рой с вызовом ответил:

– Ну я. Что с того?

Незнакомец равнодушно передёрнул плечами.

– Ты кто такой вообще? – после тягостного молчания первым подал голос Рой.

– Скажем, друг. – Мужчина опустил шляпу чуть ниже, защищая глаза от яркого света. – Проникшийся твоей пламенной речью.

– Пошёл ты. Издевается ещё…

«Друг» поднял руки вверх, демонстрируя свою полную безоружность.

– Я серьёзен. И согласен с тобой. Монстра следовало убить, пока он не ждал удара. Иначе вы вечно будете откупаться от него, а цена однажды может оказаться выше, чем потянете.

Рой покосился на мужчину: неужели правда не смеётся?

– Так повелось, – осторожно заметил он. – Наши деды и прадеды приносили Ветру жертву. Раз в десять-пятнадцать лет, не чаще.

– И что же они получали взамен?

Вот уж не думал Рой, что придётся защищать образ жизни Предгорья, который и самому ему претил. И уж точно не думал, что придётся разъяснять кому-то такие простые вещи.

– Свою милость. Ветер всегда жил в горах. Если осерчает… Обвал от города ничего не оставит.

Мужчина в широкополой шляпе задумчиво приложил палец к губам.

– И правда, – кивнул он, – ничего не оставит. Так что же, пусть и дальше висит над вами незримой угрозой? Сколько жертв он запросит в следующий раз?

– А не всё ли равно? – На жаре Роя разморило, встал он с трудом, но продолжать бессмысленный разговор не собирался. – Ту, кем я дорожил, Ветер уже забрал. Плевать я хотел, кого он возьмёт в следующий раз.

Он уже направился в узкий перешеек между домами, заполненный спасительной сыростью, где можно будет остудиться, но незнакомец окликнул Роя ещё один раз:

– А что, если я скажу, что девушка жива?

Рой развернулся так резко, что едва не упал.

– Откуда знаешь? Кто ты вообще такой?

Мужчина приподнял шляпу мизинцем и расплылся в удовлетворённой улыбке:

– Я же сказал: друг.

– Звяк! – тихонько заплакали осколки тарелки, когда я мазнула по ним веником.

Нагнулась поднять чудом уцелевшую фарфоровую чашку, но и тут разочарование: край отколот, а через золотистый узор пролегла трещина. Тоже в мусор.

Вот тебе и великая честь! «Избранница, невеста Ветра! Счастливая!» – вздыхали дома соседки, втайне радуясь, что не их дочерей принесут в жертву. Знали бы они, что меня ждёт вовсе не мягкая перина, но и не пытки в логове зверя. Вместо того и другого баба Рея отчитала меня за битую посуду, вручила веник и велела убирать. А сам Ветер, послав издевательский воздушный поцелуй, распахнул окно столовой и бесстрашно шагнул в бездну, чтобы в следующий миг взмыть в вышину.

– Што морщисси? – прошамкала старуха, упиваясь моим унижением. – Здеся табе ня королевкие палаты. Нас в поместье всего двое и работает, а бабушка старенькая, бабушка к кажной вашей разборке поспевать не могёт!

Работа как раз меня не смущала. После смерти отца у нас с мамой не осталось средств держать слуг. Мы сами готовили, убирали, таскали с рынка корзины продуктов… Полоскать бельё в ледяной воде, пропалывать грядки, замаскированные по краям кустами пионов – всё это я умела и белоручкой не была. А вот устранять последствия собственной глупости стыдилась.

Надо же так опростоволоситься! Мало того, что показалась жениху (я снова поморщившись, когда это слово само скользнуло в мысли) несдержанной дурёхой, так ещё и испортила столько утвари… Да уж, всем невестам невеста! Не зря господин сказал, что порадуется, избавившись от меня.

Избавившись… Как, интересно? Отпускать меня Ветер не собирается. Поднимет в воздух да сбросит на острые камни, чтобы не мешалась? Или всё-таки оставит вон… хоть пол подметать? То и другое лучше, чем снова ощутить его пальцы под платьем! Я одёрнула юбку, прикидывая, не найдётся ли у бабы Реи одежды попроще и поплотнее, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Стирающая капли джема с одного из зеркал старуха недовольно поцокала.

– Это ж что такого господин ляпнул, шо ты так осерчала, горюшко? – пробурчала она.

– Да уж нашёл, чем уязвить… – стиснула зубы я.

Но вместо того, чтобы надрать мне уши и приказать отмывать грязь, Рея хихикнула:

– Агась, он умеет. Но ты ня принимай близко к сердцу, горюшко! Господин ня так уж плох…

– Что, – фыркнула я, – расскажете, что вовсе он не такой козёл, каким кажется?

– О! – Старуха утёрла выступившие от смеха слёзы манжетом. – Он тот ышо козёл! И каким кажется, и больше! Но по своей воле такими не становятся. Потерпи его покамест, горюшко. Авось стерпится-слюбится.

Я вспыхнула. Неужто эта добрая женщина и впрямь считает меня невестой Ветра? Невестой, а не глупой птичкой, угодившей в силки? Неужто не понимает, какая беда здесь творится?

– Ни за что на свете! Он насильно меня сюда приволок. Убежать я не в силах, но не лишайте меня права ненавидеть пленителя!

Старушка не воспринимала слова всерьёз.

– «Пленителя»! Ишь! – Она ещё раз провела тряпкой по стеклу, критически осмотрела своё отражение и поправила передник. – Думаешь, ты одна тут не по своей воле? Горюшко-горюшко…