Чтение онлайн

Галя хотела было залить в бутылку молоко для рыжего котенка, но не успела. Прямо с неба ей на макушку со свистом приземлился розовый слон и размазал Галю в лепешку не толще маминого пирожкового теста.

За дверью раздался взрыв. Коля уронил вишенку на пол, просыпал корицу на брюки, шёпотом выругался и пошёл открывать. Стул подумал "А я что, рыжий?!" и подставил юному пекарю подножку, поэтому остаток пути Коля прополз на четвереньках.

На ступеньках пекарни, с ног до головы в розовом киселе, стояла Галя и чихала, потому что дым приветственой петарды попал ей в нос.

– Салют! – рявкнула Галя, пинком перебросив рюкзак через голову Коли. Потом девушка отступила на пару шагов для разгона и запрыгнула в помещение, потому что ошалевший парень продолжал загораживать вход.

Галя, брызгая киселем, оседлала стул и принялась вертеть головой в поисках самой толстой плюшки. Коля понял – бардак начался.

– Ты зачем петарду взорвала? – пробурчал Коля, протягивая подруге плюшку и полотенце.

– Так Сюр здоровается! Коля, я тебе счас такое расскажу!

– Ты кисель сначала вытри.

Пока Галя кое-как придавала себе человеческий вид, Коля сварил два какао.

Галя раскрыла рот, намереваясь извергнуть в уши самого терпеливого в мире друга поток утренних чудес, но зазвонил телефон. Коля взял трубку.

– Доброе утро! Да, я. Да, здесь. Рюкзак тоже. Дал полотенце, потому что явилась вся в киселе. Какао и плюшкой обеспечил. Спасибо, передам. До свидания.

– Кто звонил?

– Сюр.

– Кто-о-о?!?!

– Ну, Сюрен Хоттабович Попов, папин компаньон. Он интересовался, как ты добралась. Говорит, что ты в его пельменной полный разгром устроила. Но он не сердится.

– Он ещё и не сердится?! Нет, ты послушай…

За следующие сорок минут Коля чуть не откивал голову. Галя ежесекундно требовала подтверждения, что друг ей верит. Удавалось с трудом, но Коля старался.

–… и раскатал в лепешку не толще маминого теста для пирожков! Я прям чувствовала, какая я вся тоненькая! А потом оказалось, что я сижу на лавочке напротив твоей пекарни, рюкзак стоит рядом, а на нем петарда лежит. Ну, петарду я взорвала – не пропадать же ей – а потом…

– Дальше я знаю, – перебил Коля, не желая вспоминать о позорном походе на четвереньках. – Как ты можешь все это объяснить?

– Не хихикай мне тут, уши завянут! Я взрослая и сны с реальностью больше не путаю.

Аромат свежей сдобы привлёк осу, которая влетела в открытое окно и приземлились на плюшку в Колиной руке. Коля замахал руками, оса отскочила, плюшка шмякнулась на пол.

– А может, мы не все знаем о мире? – философствовала Галя, наблюдая, как Коля ползает под столом в поисках плюшки. – Кто управляет всем на самом деле? Вот ты уронил плюшку. Но заставила тебя оса. А осу приманил запах. Значит, миром правят плюшки?

– Миром правят пирожки твой мамы, – огрызнулся Коля.

– А ведь и правда.... Перед каждым глюком я ела пирожок…

– Да ты что?! А раньше ты их типа не ела??

Выведенный из терпения Коля дёрнул молнию рюкзака, и, прежде чем Галя успела вмешаться, откусил пирожок, поперхнулся и схватился за горло.

– Выплюнь! – заорала Галя, спрыгнула со стула и с налёта стукнула друга по загривку. Друзья с изумлением уставились на результат реанимации – на ладони у Коли лежал маленький серебряный ключик.

– Моя бабушка Ядвига знает все! – Галя назидательно трясла пальцем перед носом Коли, пока они, взявшись за руки, шли по проспекту. – И все остальное тоже. Кроме неё, нам никто не поможет. Да и пирожков остатки бабке будут сладки! Каков я поэт, а??

Коля, безжалостно вырванный из мысленного самобичевания по поводу брошенной пекарни, очнулся и старательно затряс головой.

– Да, конечно, твоя бабушка – поэт что надо!

– А ты осёл что надо! Поэтесса – я, а бабушка – умница и немножко волшебница! Давай, шевели поршнями!

А в это время, в пяти кварталах от наших героев, в кокетливо убранной гостиной в стиле пин-ап Ядвига Георгиевна Кощенко примеряла перед зеркалом пятый по счету парик. Фиолетовый с ирокезом. Стрижка "паж" баклажанного цвета и длинная золотистая коса были уже отвергнуты.

Ядвига Георгиевна, или просто Яга (с ударением на Я) для родственников и симпатичных молодых мужчин, была женщиной возраста неопределимого, но пикантного. Облика тоже. Соседи делали ставки на натуральный цвет её волос, о котором сама Яга давно забыла. Потому что от волос остался только символ – цифра три, вытатуированная на лысине как память о незабвенных днях, когда волосин было именно столько.

Этот легендарный период остался и в народной памяти. Читая анекдот о неосторожной бабке, которая сначала хотела заплести косичку, потом хвост, а в итоге пошла с распущенными, Ядвига всегда шмыгала носом. Но в принципе попаданием в литературу Яга гордилась.

Широкие юбки в стиле мадам Помпадур, банданы с черепами (одну даже внучке подарила) и футболки с полуприличными надписями выстилали дорогу соседей к регулярным обморокам. Роль контрольного в голову исполняли хоккейная клюшка вместо трости и настоящий человеческий зуб на цепочке. Зуб был свой, родной, честно заработанный у стоматолога, но кто ж об этом знает?

Ядвига Георгиевна закрепляла в вырезе футболки пятую мушку, когда в дверь позвонили.

– Кто-то новенький, – авторитетно сообщила Яга белоснежному ара и застучала к двери. Шикарная мадам носила исключительно деревянные сабо. Ради звука.

Здесь уместно небольшое отступление. Почему Ядвига Георгиевна с таким апломбом огорошила попугая информацией о том, что за дверью незнакомец? Да потому что квартирный звонок выстреливал в гостей очередью, неотличимой от пулеметной. Чужаки удирали, поддерживая штаны, и визит не повторяли. Соседи, столкнувшись с Георгиевной на площадке, бормотали "Свят, свят, свят!", а к двери не подходили. Никогда.