Чтение онлайн

Так, он додумался, что разница между натиранием стеклянного стержня и вращением стеклянного колеса была только механической. Между тем, его водяное колесо могло ему дать механическую (двигательную) энергию. Трудность была в том, чтобы приспособить водяное колесо к новой работе. Первым делом надо было достать стеклянный круг. Он взял оконное стекло размером около квадратного фута и с большим трудом надел его на деревянный стержень, который прикрепил к оси жернова. Ему очень мешали углы стекла, но он не мог придумать, как избавиться от них, не разбив стекла. Алмаза, которым можно было бы срезать их, у него, конечно, не было. Пришлось углы оставить.

Боясь, что, если водяное колесо будет вертеться слишком быстро, стекло разлетится вдребезги, — он раз видел на лесопилке, как вследствие сильной скорости разлетелась в куски круглая пила, сделанная из очень хорошей стали, — он решил уменьшить скорость водяного колеса. Для этого он обвязал тряпками большинство кружек на ободе колеса, так что действовало только несколько штук; благодаря этому колесо стало вращаться медленнее. Когда Хюг соединил стекло с колесом. и оно стало хорошо вращаться, он увидел, что получить электричество можно было легко путем прижимания шелкового лоскутка к вращающемуся стеклу. Сила притягивания была, конечно, больше, чем та, которая получалась от стеклянного стержня. Но искры все-таки не было.

Мальчик испытывал трение дюжины различных предметов. Вспомнив опыт Герикке с серным шариком, он попробовал слегка прижимать к вращающемуся стеклу свои руки, предварительно хорошо их нагрев. Это давало хорошие результаты, но не лучшие, чем шелк. Искры все не было. В чем же было дело? Еще неделя прошла, а он все еще не додумался. Наконец, он обратил внимание на то, что все предметы, которые были годны для натирания стекла, были животного происхождения: овечья шерсть, шелк, мех, — кошачья шкурка, — наконец кожа его собственных рук. Он решил попробовать сапожную кожу; это дало еще лучшие результаты. Сапожная кожа была сделана из воловьей шкуры— это он знал. Что если попробовать беличью шкурку? Их было много кругом, и они ни на что другое не годились, так как были слишком тонки и в продажу не шли. Выбрав четыре хорошие шкурки, он прибил большие куски их к четырем деревяшкам и укрепил их на раме так, чтобы вращающееся стекло проходило между этими двумя парами — верхней и нижней, касаясь их.

Это давало довольно большее трение. Когда стекло вращалось с достаточной быстротой. Хюг поднес палец к стеклу, и ясно почувствовал щекотание; он сделал это снова и снова и каждый раз чувствовал толчок. Несомненно, он приближался к цели. Но искры все не было. Почему? Мальчик попытался снова заинтересовать отца в решении этой задачи, надеясь на его помощь, но безуспешно. Приходилось работать одному. Через некоторое время он пришел к заключению, что часть электричества пропадает попусту, так как оно распространено по всей поверхности стекла. Тогда он часть круга покрыл шелком, как фартуком. Этого оказалось недостаточно. Мальчику казалось, что может быть углы мешают. И в самом деле, «Прадедушкина книга» говорила о шаре или о круге — ни у того, ни у другого нет углов. Смутная мысль появилась у Хюга, что он должен каким-нибудь путем собрать или сосредоточить электричество в одном месте. Вопрос был — как это сделать?

Важно было выяснить еще одно: Хюг начал задаваться вопросом, где же, собственно говоря, было электричество? Внутри стекла или на поверхности

Вспомнив, что многие предметы могли быть возбудителями электричества (шелк, фланель, кожа, мех, даже кожа рук); вспомнив также, что во многих веществах можно было вызвать электричество с помощью трения (стекло, янтарь, сера), мальчик пришел к заключению, что электричество было на поверхности. А может быть, раз легкие предметы, как пробковый шарик, наэлектризовывались даже ранее непосредственного прикосновения, может быть, электричество было и в воздухе, над стеклом и под ним. Это была удачная догадка (потому что магнитное поле окружает проводник, несущий ток, и сама электродвижущая сила возникает под влиянием особого физического состояния окружающей проводник среды), но это могло повести мальчика к ошибкам. Он попробовал собрать наэлектризованный воздух, раздувая его мехами. Это, конечно, было бесполезно. Тогда он снова обратился к книге. Там он опять прочел перевод «De magnete», где «Отец электричества» описывает устройство «Versorium» (самый ранний электроскоп, сделанный для определения присутствия электризации). Он состоял главным образом из иголки, качающейся на штифте. Джильберт употреблял его, чтобы показать, что и другие вещества, кроме янтаря, могут наэлектризовываться трением.

Вдруг у мальчика в мозгу появился вопрос: почему Джильберт выбрал иголку, чтобы показать действие электричества? Ответить было нетрудно, потому что старый ученый нашел, что металлическая иголка легко воспринимает электричество и долго его сохраняет (мягкое железо легко намагничивается электрическим током, но размагничивается, как только ток прекращается; сталь труднее поддается намагничиванию, но дольше удерживает магнетизм. Это очень важно для всех электромагнитных машин (как, например, динамо).

Не в этой ли стальной иголке желанный ключ к решению задачи? Хюг поспешил в шалаш и пустил в ход вращающееся стекло. Затем с иголкой в руках он стал подходить ближе и ближе к стеклу. Он только хотел прикоснуться иголкой к стеклу, как ему послышался легкий треск и он ясно почувствовал щекотание в пальцах, хотя рука его еще отстояла от стекла на всю длину иголки.

Значит, электричество пробежало по иголке! Да, это был путь к успеху.

Что бы такое он мог найти металлическое больше иголки, но с кончиками, где бы могло собраться электричество? Единственное, что он мог достать, это грабли, которыми он так часто работал на огороде. Пробежать сотню ярдов к огороду было минутным делом. Вернувшись с граблями, которые на его счастье были совершенно сухи, он вычистил их и так установил на деревянной ручке, что зубья почти, но не совсем, касались стекла. Он соединил, и колесо начало вертеться.

Хюг подождал минутку и поднес свой палец к железному концу граблей.

Его рука была еще на расстоянии четверти дюйма от металла, когда с резким треском выскочила искра. Страшно возбужденный, мальчик бросился из шалаша и, увидев отца на его излюбленном бочонке, закричал с торжеством:

— Идем, отец! Идем скорее! Я сделал! Я сделал молнию!

Электрическая машина Хюга.

Открытиям Хюга, которые были слишком ничтожны, чтобы самим по себе иметь какое-нибудь значение, суждено было сыграть большую роль в жизни Муравьиной долины. В этом большое участие принял отец Хюга.

Раньше Берли Сесиль мало занимался делами соседей и никогда не обращал внимания на то, что могло быть названо общественной жизнью долины. Он был нелюдимый человек и не интересовался местной политикой. Когда прежде пред членами общины вставали вопросы о школе, или об улучшении дорог, Сесиль всегда голосовал против. Он никогда не учился грамоте и не понимал, на что горцу может быть нужно уметь читать; он не любил городов и противился всему, что могло изменить тихую и независимую жизнь долины.

Но теперь он стал думать иначе. «Прадедушкина книга» приняла в его глазах почти магическое значение, а уменье Хюга читать эту книгу дало отцу преувеличенное представление о способностях мальчика. При редких своих встречах с соседями всегда молчаливый горец стал рассказывать об успешных опытах своего мальчика с молнией.

Некоторые соседи посмеивались над этими опытами, но очень осторожно, так как Берли Сесиль был известен, как человек очень щепетильный в вопросах чести, и кроме того, никогда не выходил из дому без винтовки. В местах, где неосторожно сказанное слово может возбудить семейную вражду, которая может переходить из поколения в поколение, — люди стараются выбирать выражения.

Было также много соседей, готовых верить во всякое чудо, которое им показывали, и даже еще представить его более чудесным, рассказывая о нем в преувеличенных выражениях. В передаче некоторых, скромные опыты Хюга приняли грандиозные размеры, и много любопытных приходило к шалашу Сесилей. Поэтому Хюгу пришлось в течение следующей осени не раз повторять опыты. С каждым разом он становился все ловчее и ловчее, и все время вносил усовершенствования в свою грубую машину, прилаживая ее части. Грабли были заменены гребнем, сделанным из стальных булавок, а бриллиантовое кольцо одного из посетителей дало ему возможность обрезать углы стекла, так что оно стало, наконец, круглым.