Чтение онлайн

— Ужасно, — произносит Кеке.

— Знаете, я подумала, что это сон. Кошмар. Потому что в моей голове до сих пор был туман. Я продолжала повторять себе, что это не может быть правдой. Это не может быть правдой. Я до сих пор так думаю. Думала так во время суда и думаю сейчас. Как я могла потерять свою малышку? Должно быть название для таких людей, как мы, для тех, кто потерял своих детей. Малышей, которые теряют родителей, зовут сиротами. Какое-то такое же название должно быть и для нас, потому что это ощущается именно так. Это то, что я испытываю.

Ее глаза краснеют, но остаются сухими, словно у нее не осталось больше слез.

— Скорее всего, она искала меня. Если дочь просыпалась ночью, то шла в мою спальню, но меня там не было, так что она попыталась спуститься вниз по лестнице, чтобы меня найти. Вероятно, звала меня.

— А лестничная калитка не была заперта на щеколду?

— Я запирала эту калитку. Знаю, что запирала. Я делала так каждую ночь на протяжении трех лет. Должно быть, она, не знаю, открыла ее. Или перелезла через нее.

Кеке ошибается на счет слез. Они текут потоком по лицу Нэш, но та не обращает на них внимания.

— Вы не слышали ее падения с лестницы?

***

Кеке с Заком, опаздывающие на вторую часть судебного слушания, запрыгивают на байк и на скорости уносятся прочь. Они переговариваются по связи, встроенной в шлемы.

— Это было так жутко, — замечает Зак.

— Нэш?

— Нэш была жуткой, но я имел в виду завод. Это было похоже… не знаю. Осужденные показались мне роботами.

Кеке обгоняет медленно едущее такси и показывает палец водителю.

— Я не вижу связи, — говорит Зак. — Кроме очевидной, что Ланди и Нэш оба потеряли маленького ребенка, но какое отношение история Нэш имеет к суду над Ланди?

— Я попросила Марко поискать похожие дела. У меня просто предчувствие, что тут что-то не так…

— Кто такой Марко?

Ей всегда сложно описать их отношения с Марко. Он ее парень, партнер, неединственный любовник. Тот, с кем она хочет отправиться в постель ночью и проснуться рядом утром.

— Он лучший хакер, которого я знаю.

Кеке плавно объезжает пешехода, выгуливающего целую свору тявкающих собак.

— Так ты думаешь, что здесь есть какая-то связь?

— Никогда не узнаем, если не проверим.

Пэтчи Кеке и Зака вибрируют в одно и то же время. Это суд. Они опаздывают на двадцать минут.

— А еще Марко проверил Ланди. От корки до корки. Никаких секретов.

— У всех есть секреты.

Зак хватается за Кеке чуть крепче, когда они едут по бездорожью, выезжая на шоссе и направляясь в город.

Часть 2

Глава 25

Квадратная медь

Йоханнесбург, 2024

— Проклятье, Мэлли! — кричит Кейт. — Я попросила тебя надеть обувь!

Мальчик запрокидывает голову назад и хнычет. Сильвер видит, что ее брат плачет, и подхватывает следом. Вниз по ее лицу текут сопли. Кейт вытирает их, отчего девочка начинает реветь сильнее и заходится в приступе кашля. Почему она всегда простужена? Проклятье. Почему уже нашли лекарство от рака, а от простой простуды нет?

— Мы должны выходить сейчас или пропустим шоу!

Плач близнецов посылает яркие зеленые спирали, вгрызающиеся ей в мозг (Лесное Страшилище), и она ничего не видит из-за шума. Ее голова скоро взорвется. Кейт наступает на что-то холодное и склизкое, отчего ее передергивает всем телом. Это наполовину очищенный банан. Она соскребает клейкую массу со своей голой ступни, и, когда поднимает взгляд вверх, ловит свое отражение в зеркале их дома-дурдома. У нее не было времени принять душ и одеться, и она выглядит лет на сто.

— Перестаньте плакать, — просит она, желая сама разреветься. — Пожалуйста, перестаньте плакать, вы оба!

Но они продолжают реветь так, словно оба потеряли по руке. Она засовывает ногу Мэлли в ботинок. Молнию заедает, и Кейт ломает об нее ноготь. Девушка ругается себе под нос.

— Слишком туго! — вскрикивает он. — Слишком ту-у-уго!

Она снова рывком расстегивает молнию, бросает ботинок через комнату. Направляется к детскому шкафу, чтобы выбрать что-то другое. У нее горит лицо. О чем она думала, пытаясь собрать детей сама? Девушка ищет другую пару, но находит лишь один ботинок. Гребаный ад, как же все бесит. Почему детские ботинки из одной пары всегда стремятся оказаться как можно дальше друг от друга? Противоположность лебедям. К счастью, дети перестают плакать. Она слышит их неуклюжие шаги по другую сторону стены.

Кейт находит пару обуви. Они слегка великоваты, но подойдут. Почему никто не придумал детскую обувь, размер которой увеличивается с ростом детской стопы? И чтобы обувь оставалась в паре, когда ею не пользуются? Как же сложно бывает найти второй ботинок. Она схватила сандалии, подходящие к платью, а затем вернулась в гостиную и увидела, почему близнецы притихли. Они сняли всю одежду, которую надела на них Кейт, и танцевали голыми, широко улыбаясь ей как сумасшедшие гремлины.

Она улыбается им в ответ, но внутри рыдает. Не может с ними справиться и сдается. Слишком рано, чтобы выпить? Девушка смотрит на свой хеликс: два часа дня. Какая жалость.

— Мамочка? — зовет Сильвер. — Мамочка?

Ее лицо становится, как глазированный пончик.

Кейт вздыхает всем телом.

— Да?

— Мы сейчас собираемся на шоу?

Мэлли перестает танцевать. Подскакивает к ним.

— Собираемся? Сейчас собираемся?

Идеально белые крошечные зубы поблескивают в его рту, как жемчужины.

— Нет, — отвечает Кейт.

— Но ты обещала! — говорит Сильвер. — Ты обещала, что мы пойдем на шоу!

— Знаю. Но посмотрите на себя.

Они оглядели друг друга с ног до головы, а затем посмотрели на нее. Они не видели никакой проблемы.

— Мне нравится ходить без одежды, — заявляет Мэлли.

— Знаю, мой мальчик, но я не могу взять тебя туда в чем мать родила. И я слишком устала, чтобы одевать тебя снова. Уже два часа дня, шоу начнется через полчаса. Мы не успеем.

— Я оденусь сама! — заявляет Сильвер.

Мэлли повторяет за ней. Сильвер натягивает свои носки на руки, как перчатки, и надевает штаны на голову. Девочка смеется и помогает ей надеть рубашку на ноги, как юбку. Они оба смотрят на Кейт и хихикают.