Чтение онлайн

– Когда-нибудь ты ее унаследуешь.

– Да. Отсюда так далеко от города, что и не знаю, стану ли я когда-нибудь жить здесь постоянно. Но выходные и отпуск буду проводить здесь. Я хочу, чтобы мои сыновья и дочери жили на просторах усадьбы, как и я.

– Ты хочешь много детей? Я думала, те, кто пережил развод родителей, становятся циничными одиночками.

– Ты считаешь меня таким?

Она повернулась к нему, и их взгляды встретились. Долгие мгновения в комнате слышалось только потрескивание огня в камине.

– Нет, – сказала она наконец. – Но я правда верила – ты убежденный холостяк.

– Вовсе нет. На самом деле, когда появится подходящая женщина, я ее тут же завоюю, и мы подарим бабушке и дедушке правнуков, пока они еще в силах с ними возиться.

– Интересно. – Аннелиз подошла к окну и потянула в сторону толстую парчовую штору.

Стемнело, да и стекло заиндевело, так что ничего не было видно.

Сэм не понимал, о чем она думает.

– А ты? – спросил он. – Ты собираешься продолжить традицию Вольфов – выйти замуж и жить долго и счастливо?

Она повернулась, выглядя удивленной:

– Я? О нет! И конечно, никаких детей. Это было бы несправедливо.

От разочарования у него скрутило живот.

– Как так?

Аннелиз теперь ходила у него за спиной, поэтому он не видел выражения ее лица.

Ее голос казался задумчивым:

– Вокруг меня никогда не было детей. Ты знаешь, нам не разрешили ходить в школу, пока мы не выросли и не поступили в университет.

– У вас были репетиторы, верно?

– Да. И в восемнадцать лет, когда я училась на первом курсе университета, мне было нелегко заводить друзей. Я умела ладить только с парнями. Девушки оставались загадкой для меня. Мне было не понять женских компаний, этих идиотских хихиканий и откровений украдкой, глупого сексуального бахвальства. Все это сбивало меня с толку.

– Ну а при чем здесь дети?

– Скажем так: из меня получится плохая мать… И оставим этот разговор.

Его не устроил ее ответ. Сэм был уверен – Аннелиз сказала ему не все. Но у них не настолько доверительные отношения, чтобы она с ним откровенничала. Уже хорошо, что они сидят в одном доме, не воюя друг с другом.

Сэм махнул рукой на кресло:

– Присядь, пожалуйста. Давай я расскажу, чего хочет бабушка.

В камине потрескивал огонь, было тихо и уютно, и атмосфера стала слишком интимной.

Когда Сэм принес свой портфель из кухни и извлек оттуда папку, Аннелиз настороженно сидела в кресле у камина. Он думал – она переоденется в джинсы и рубашку, потом решил – Аннелиз вряд ли станет носить такую плебейскую одежду.

При виде ее он терял душевное спокойствие. Аннелиз была так хороша собой! У Сэма даже заныло сердце.

Стараясь не обращать внимания на ее чары, он снова сел в кресло и откашлялся:

– Что тебе известно об этом доме?

– Немногое на самом деле. Я тебя внимательно слушаю.

Аннелиз распустила волосы по плечам. У Сэма пересохло во рту, когда она обернула темную прядь вокруг пальца и стала рассеянно ею поигрывать. Невинные и чувственные движения ее рук буквально загипнотизировали его…

Заставив себя отвести взгляд, Сэм тупо уставился на документы в руке.

– Рассказывай, – произнесла она нетерпеливо. – Чем больше я узнаю, тем тщательнее воссоздам прошлое. У каждого дома своя память. Моя работа заключается в том, чтобы найти эту память в усадьбе «Долина платанов».

– Согласен. – Сэм собрался с мыслями и решил представить себе – он разговаривает с незнакомкой. – Усадьба «Долина платанов» была построена в одно время с усадьбой Томаса Джефферсона «Монтичелло», которая является эталоном раннего американского классицизма. Предполагают, один из моих предков дружил с Джефферсоном, но доказательств этому нет.

– Но об этом приятно думать. И две усадьбы довольно похожи.

– Верно. Во всяком случае, мы потеряли землю на двадцать пять лет позже, в конце девятнадцатого века – после гражданской войны. Дом был немного поврежден, и в семье начались финансовые трудности. Но к счастью, предприимчивый фермер Эли выкупил усадьбу в 1900 году, и с тех пор она принадлежит нашей семье.

– Тебе повезло с предками, Сэм.

– Твой отец и дядя начинали нечто похожее в «Вольф-Маунтин». У вас замечательное будущее. В вашем доме будет много маленьких детей.

– Пока должен родиться только один ребенок – и то через несколько месяцев. Малышке Камми было уже пять лет, когда она стала членом нашей семьи, поэтому новорожденный действительно изменит обстановку в доме.

– Разве ты не хотела обосноваться там с семьей?

Его вопрос застал Аннелиз врасплох.

– Я не думала об этом.

– Лгунья!

Она стремительно вздернула подбородок.

– Хочешь знать, что я имел в виду?

Возмущенная и оскорбленная Аннелиз сердито уставилась на Сэма. Ах, вот такая Аннелиз ему знакома…

– Это значит, что я хорошо тебя изучил, принцесса. Ты декоратор. Ты живешь ради цвета и освещения. Создаешь красивые пространства. Не надо говорить, что ты не мечтала о собственном уголке в «Вольф-Маунтин».

Ее глаза потемнели.

– У меня смешанные чувства по поводу «Вольф-Маунтин», – тихо сказала она. – Всякий раз, когда нахожусь там, я вспоминаю семейную трагедию и грущу. Не думаю, что хотела бы это увековечить…

– Я могу помочь тебе с дизайном, – неожиданно произнес Сэм.

Она уставилась на него, широко раскрыв глаза:

– Ты этого хочешь?

– Конечно. С радостью! Мой отец помогал создавать «Вольф-Маунтин», и я чувствую себя почетным членом вашей семьи. И потом, ты можешь построить собственный дом в Шарлоттсвилле.

На ее губах появилась легкая улыбка.

– Ловлю тебя на слове.

– Я умею держать обещания.

Они смотрели друг на друга. Сэм томился от близости к женщине, которая так легко играла его чувствами. Кто знает, о чем сейчас думает непредсказуемая Аннелиз Вольф? Наверное, придумывает, как задушить его во сне…

Сэм попытался бы ее соблазнить, если бы не был уверен – она покалечит его ножом для разделки мяса. «Остерегайтесь презренных женщин!» Старая пословица звенела в его ушах, хотя он не презирал Аннелиз в традиционном смысле слова.

Впрочем, любые нежные чувства, которые она прежде к нему испытывала, давно мертвы…

Аннелиз наморщила нос:

– Мы снова отвлеклись. Скажи, какие цвета и ткани предпочитает твоя бабушка?

Он наклонился вперед, протягивая ей несколько листов, скрепленных вместе. Их пальцы соприкоснулись, и по телу Сэма пробежал жаркий трепет.