Чтение онлайн

Мертвое тело ведуна распростерлось на лавке. Ручаюсь — в последние мгновения жизни он не испытывал боли. Не утруждая себя обыском, разбросал на полу дрова и все найденное тряпье, добыл огонь, дождавшись, пока язычки пламени неохотно примутся разгораться, и после этого тихо вышел наружу.

Яркие краски весны, синее небо над головой, набухающие на ивах почки, желтые пятнышки гусиного лука и синие пролески, первые зеленые травинки, звонкие птичьи голоса — вся эта буйная жизнь оглушила меня в первый миг. И я прислонился в двери, дыша полной грудью, не сразу заметив, что кругом полно зрителей. К хуторянину успели присоединиться человек десять любопытствующих — не рискуя подходить близко, они топтались поодаль и пожирали меня глазами.

— Ну чего там, господин некромансер? — не выдержал молчания кто-то из них. — Живой он али как?

— «Али как!» — передразнил я, выпрямляясь. — Помер ведун.

— Как? — чуть ли не хором охнули все. — Как — «помер»?

— Как-как… — Я прижал ладонью карман, где лежал завернутый в платок мотылек. — Как все. От лютой смерти помер.

«Хи-хи…»

Я стремительно обернулся. Мое обескураженное лицо заставило стоявшую на углу женщину рассмеяться.

«Э-э… ты… Привет!»

Это неправда, что Смерть стара и уродлива. На самом деле Смерть — вечно юная и прекрасная женщина во вдовьем одеянии, но с непокрытой, как у незамужней девушки, головой. Лишь те, чья совесть нечиста, кто страшится перехода в иной мир, видят ее по-другому — чудовищным скелетом в черном балахоне, с косой, которой она перерезает нить жизни. Но достаточно посмотреть на статуи, которые стоят в каждом храме Смерти, чтобы понять, что это не так.

Да, Смерть на самом деле тиха, спокойна и красива. И, как ни странно, она — моя жена.

Как это случилось? До сих пор не могу поверить. Почему она выбрала меня? За что? Как-то Смерть обмолвилась, что я оказался не таким, как все. Я был готов помогать людям, бороться за их жизнь и жизнь их близких, не считаясь с последствиями. Для некроманта сие непривычно. Может быть, потому богиня и обратила внимание на вчерашнего выпускника, на тот момент не успевшего ничем себя зарекомендовать? Но это благодаря Смерти я в свое время не отправился на тот свет, хотя мог бы…

Когда-то меня укусил упырь. Для живого человека это наверняка означает медленную мучительную смерть, после которой его ждет превращение в чудовище, питающееся кровью и плотью людей и животных. Мэтру Куббику удалось удалить из раны часть яда, но не до конца. Перерождение шло, несмотря ни на какие усилия, пока не вмешалась Смерть. Она просто не дала мне умереть, сидела рядом, держала за руку, как самая обычная женщина, даже, помнится, плакала чуть-чуть… А когда я все-таки выжил, объявила меня своим супругом.

«— Ну супругой ее можно назвать лишь условно, — сказал мне тогда мэтр Куббик, едва я пришел в себя и смог что-то понимать. — Помните, я вам рассказывал, что в каждом поколении некромантов Смерть выбирает себе одного-двух любимчиков? Ничего особенного такой выбор не дает: чуть-чуть дольше жизнь, чуть-чуть больше удачи… Как правило, новый любимчик появляется только после того, как она расстается со старым… по какой-то причине. Это очень редко бывает собственно гибель „избранника“ — точно сказать никто не может, ибо статистика не велась… Все про это знают, но исследовать явление никто не пытался. Короче говоря, этих-то любимчиков и называют „супругами“ Смерти…»

Да, именно так. Смерть — моя жена. А я — ее супруг, как ни странно это звучит.

«Привет! — Она опять улыбнулась темно-вишневыми устами, которые странно смотрелись на мертвенно-бледном лице. — Давно не виделись!»

«А… э-э… да. Давно… Ты что тут…»

«Делаю? А где мне еще быть?»

«Ну, не знаю. У тебя всегда так много дел…»

«Успею еще». — Она кокетливо дернула плечом.

Что-то новенькое! Обычно этот диалог повторялся с точностью да наоборот. Я — упрашивал ее задержаться, мол, еще успеешь, а она…

«Ты никуда не торопишься?»

«Пока нет. А ты приглашаешь?»

Ой, ущипните меня! Со мной заигрывают?

«Чего тебе надо?»

«С чего ты взял, что мне от тебя что-то надо?» — Вишневые губки обиженно надулись.

«Ну… тут только что кое-кто умер. Разве ты не должна…»

«Какое интересное наблюдение! Ну?»

Тонкая рука протянута навстречу. Ладонь требовательно раскрыта. И ежу понятно, чего ждет Смерть.

Мотылек слабо трепыхнулся в носовом платке. Совсем чуть-чуть, но этого было достаточно.

«Не дам!»

«Что?»

«Это моя добыча!» — делаю страшные глаза.

«Не поняла…»

«А чего тут непонятного? Он тебя тут в одиночестве сколько времени ждал? Сколько мучился, когда ему даже кружки воды подать было некому? Эти люди боялись нос сюда сунуть — страшно им, видите ли! Чего они испугались? Простого человека…»

«Не простого…»

«Пусть не простого, согласен. Но человека! Он им сколько раз помогал — и детей лечил, и скотину на ноги поднимал, и всякие пропажи разыскивал, и советы давал. А из них хоть бы кто смелости набрался и порог переступил! Оставили помирать в нетопленой землянке, без глотка воды и куска хлеба…»

«Люди…»

«Люди! — яростно кивнул я. — Но ты-то! Могла быть хоть чуть-чуть милосерднее? То являешься не вовремя, то не дождешься тебя…»

«Я не поняла. — Интонации голоса моей жены остались прежними, но вокруг словно холодом повеяло. И птицы как-то резко замолкли. — Это упрек?»

«Это, — я ладонью прижал бьющегося в кармане мотылька, который силился выбраться из платка, — констатация факта. Почему ты не забрала его раньше? Почему все должен делать я?»

«Ой-ой! — Смерть закатила очи с видом задерганной работой домохозяйки. — Кто бы говорил, что перетрудился! Всего одну жизнь забрал, а возмущаешься так, словно у тебя больше тысячи их с утра было… Я, между прочим, ради тебя тут стою. Ты знаешь, сколько народа сейчас меня пытается дозваться? В столице вот прямо сейчас вора вешают. Он в петле болтается, задыхается, а умереть не может! А все потому, что я просто хочу несколько минут побыть рядом с супругом. А он, вместо того чтобы порадоваться жене, упреками ее осыпает!»

«Ну извини, — выдавил я, вовремя вспомнив, на ком женат. — Просто… мы так редко видимся. Я скучаю».

«Я тоже, — соизволила моя благоверная сменить гнев на милость. — Ну давай, да я пойду».

«Чего — давай?» — опять сделал вид, что не заметил протянутой руки.

«Как — чего? Душу!»

«Э нет! Я же сказал — это моя добыча! Он мне сам ее отдал в обмен на…»

Тут мысль споткнулась, причем не на ровном месте, а словно бы сделав круг и запнувшись о ту же самую ямку, что в прежний раз. Кроме полной власти над своей душой ведун не передал больше… ничего! Ни капли его сил не досталось мне. Пусто! Но этого не может быть! Он не мог умереть без этого.