Чтение онлайн

— Холодно-то как, — вздрагиваю и подтягиваю выше одеяло.

Кровать. Это не кровать, а нагромождение монстра. Одеяло — лоскутное, с кривыми платками заплат. Стежки такие, словно шили цыганскою иголкой и нитки соответствующие, в свинячую щетину толщиной.

Ползу к краю, тяну шею, смотрю вниз…а там все тот же пол.

Дверь со скрипом открывается, и входят снова двое.

— Этот, этот… с горбом…

— Это твой отец. Не утверждай обратное, Александрина. Прими безропотно свою участь, она не так плоха! Все же, при переселении в другое тело, ты сохранила душу, мысли, память и знания из своего мира. А могла бы перенестись в тело служанки замка без зачатков мыслей. Или же в другое тело… да мало ли что с тобой могло произойти?! Если будешь настаивать на своем имени и месте, или рассказывать где на самом деле родилась, то легко сойдешь за ведьму.

— Ведьму? Вы опять сказали «ведьму».

— Да. Их еще обвиняют в колдовстве и сжигают на кострах. А ты на самом деле ведьма.

— Я?! Почему я ведьма?

Неизвестный опускает капюшон и смотрит на меня. Перед собой я вижу страшную картину — уродливое нечто говорит со мной: кожа грязно-бурая, глаза большие, лысый череп…

— Мамочка моя…

Монстр смеется, щерит пасть с темными клыками, а потом как взмахнет рукавом перед физиономией. В один миг меняется картинка и вот уже передо мной статный темноволосый господин, усы и борода, заметна седина на висках, морщины на лице и умные глаза, живые…

— Это личина. Научишься однажды, если не завалишь курс. А если завалишь обучение, то я тебя сам встречу и лично преподам урок… для ведьм, которые сглупили.

— Но я… не ведьма! Я человек…

— Ты в зеркало видела себя?

Киваю. Пробую объяснить, что в отражении совсем не я, но меня перебивают:

— Ты слишком для этого мира миловидна, и это не личина. Любой маг сможет это увидеть, а если донесет адепту веры, то вопрос возникнет, как ты смогла без колдовства так сохранить себя. Поэтому, или учись, или готовься жить взаперти и дальше. Твой отец найдет тебе супруга, будешь дальше спать на этом ложе. Твоими личными вещами будут одежды наподобие тех, в которых ты очнулась, пока не выйдешь замуж. А как выйдешь, то каждый год начнешь рожать.

***

Отца пришлось признать, поцеловать, обнять. Тот разрыдался.

Меня переодели, накормили. Не стану описывать, что на завтрак принесли, я не рассмотрела, проглотила все — так голодна была. Окошек в комнате, где было жуткого размера только ложе, не было, свет давали странного вида канделябры, в них горели странные огни. Платье могу описать двумя определениями — тяжелое, большое. Цвет перезрелого граната, но в нем было тепло. Похоже — это тонко выделанная шерсть, выкрашенная красной краской. Вопрос, а почему же дочку лорда, господи, как его там, Меримора, держали в саване, пока я не могла задать. Не понимала ничего. Обули в туфли, накрутили на голове прическу.

Наевшись и напившись сладкого вина, я разомлела. Мир мне уже не казался жутким. Размерам ложа объяснение нашлось, немного несуразное, но если принимать во внимание все остальное, то объяснение вписывалось в общую картину этого денька. Вернее утра.

Потом, пока мне объясняли, что и как, я себя не чувствовала идиоткой, если и съехала с мозгов, то лишь чуть-чуть. А чуть не считается. Поэтому объяснение размерам ложа как-то проще всего остального в голову мою легло.

Драконье родовое ложе. Во как! Даже спрашивать не стану при чем здесь дракон. Почему драконья академия тоже не суть важно. Ну, назвали так, наверное, когда-то кто-то пошутил и больше ничего.

— Когда я смогу увидеть мир вокруг?

— Когда подпишешь договор, скрепленный кровью.

— Ой! А можно на слово поверить? Я умею писать, еще.

Отец странно посмотрел на меня, когда я про умение писать сказала. Кстати, когда я его признала номинально, взгляд его чуть просветлел и стало как-то больше мысли.

— Что-то не так?

— Нет, все с вами хорошо, — ответил монстр. — Только вы, Александрина, не умеете еще писать, читать, а также лет десять как не выходили из своих покоев. Дневной свет видели в каменном саду, горячую ванную принимали в последний раз в начале лета.

Я приоткрыла рот, вновь теряя с этим миром связь.

— Сейчас конец лета. До начала учебы остается два леонта.

— Два чего, простите…

— Два леонта. Начинайте все новое запоминать. Артефакт потом наденем.

— Хорошо, — киваю. Ну а что спорить? Леонт, пусть будет он, леонт. — А как же я в драконьей, как ее там, академии учиться буду? Если я еще читать, писать не умею?

— Тебя наскоро обучат читать, писать, считать. А чтобы все быстрее усвоилось и закрепилось, я проведу с тобой обряд. Пока будешь ехать до места назначения, фамильяр будет обучать тебя, а артефакт поможет все усвоить и не дать забыть.

— И долго ехать? — спросила, ну на всякий случай, чтоб примерно понимать, какие тут приняты временные промежутки и ориентиры расстояний. Про фамильяра вот не поняла, но, наверное, мне объяснят.

— Девять дней, если без задержек.

— И что, кого-то можно за такое короткое время обучить читать, писать?

— Еще считать! Да, можно. Ты здорова.

С огромным облегчением вздохнула и тут же заподозрила подвох. Это что выходит? Какие-то леонты есть, а дни как в моем мире? И если я сейчас здорова, то при обучении писать, читать, считать мои мозги могут поехать?

Подумала и посмотрела на карлика отца, а монстр, который снова принял неприглядную личину, мне ответил:

— Ты выдержишь! Просто надо потерпеть, как будто в горячке побываешь с медленным выздоровлением два дня.

— Послушайте! — еще раз попытаюсь. — Ну, в самом деле! Ну, какая я ведьма, папа! Я добрая, я не умею колдовать! И зла я не желаю, честно…

— Ты не ведьма, дочь моя, ты дракон, — выдает мне этот… карлик-папа.

Господи! Час от часу не легче. Наверное, лучше ведьмой, ну вот, честно. Посмотрите на меня, ну разве я дракон?

— Просто ты красивая, и твои сестры, и твоя мама, — хватает меня за руки папа и начинает странно так вести себя. Он что, плачет? Этого мне не хватало! — А в нашем мире любая красота — это преступление. Карается или заточением или смертью. Я надеялся дотянуть до совершеннолетия, когда ты сможешь обратиться без труда, но ты внезапно заболела ветряным поветрием, покрылась сыпью и буквально стала угасать, красавица моя!

Папа приблизился на возможно близкое расстояние от тела и… обнял.

Нет, наверное, я тут сойду с ума!

— Подождите! — снимаю с шеи руки папы. — Все умерли и я?

— Нет, дочь! Ты не умерла! Я нарушил все возможные законы. Я призвал черного колдуна, и он вернул тебя.

Так…, понимаю, что еще немного, и я лишусь последних здравых мыслей. Надо этот бред приемного отца вернуть в любое русло.

— Это что? — киваю на нагромождение из бревен, тканей, палок, тряпок.

— Родовое драконье ложе, дочь моя!