Чтение онлайн

«Послушайте, парни, – написал он, – я бы не хотел беспокоить вас по такому поводу, но, честно говоря, не представляю, к кому обратиться. Если коротко, дело вот какое. Моя дочь, Эмили, попалась на кибербуллинге [6] . Сообщения с угрозами. Фотки с фотошопом. Судя по тому, что я видел, мерзость и дрянь. Она утверждает, что не была вожаком этой шайки и чувствует себя гадко (я ей верю), но мне хотелось бы убедиться, что она понимает: нельзя больше участвовать в чем-то подобном, даже если неучастие означает потерю друзей. Может, кто-то из вас даст совет такому тупице, как я?! Только не напрягайтесь!!!»

Яичница успела безнадежно остыть, пока Эндрю ждал, что за этим последует. Первым ответил TinkerAl, давший простой, разумный и, очевидно, искренний совет. Ошеломленный Эндрю опомнился не сразу, а потом попытался написать свой ответ, но ничего лучше предложения TinkerAl сформулировать не смог. В конце концов он просто выразил свое одобрение парой строчек и решил, возможно не вполне бескорыстно, проявить больше участия в следующий раз.

Уже залогинившись, Эндрю услышал, как промчался за спиной «Летучий шотландец», и замер в ожидании следующего за локомотивом ветерка. Потом поправил монитор. Компьютер Эндрю купил себе в подарок на тридцатидвухлетие, и тогда он казался мощной и красивой машиной, но теперь, по прошествии десяти лет, выглядел невероятно громоздким и медлительным в сравнении с последними образцами. Тем не менее Эндрю питал самые теплые чувства к неуклюжему старичку и не собирался расставаться с ним, пока в нем еще теплится жизнь.

«Привет всем, – написал Эндрю. – Есть кто-нибудь в ночной смене?»

В ожидании ответа – обычно такое ожидание занимало не больше десяти минут – он осторожно пробрался через рельсы к проигрывателю и пластинкам. Последние не стояли аккуратными рядами на полке, а лежали небрежно одна на другой, что уменьшало радость от общения с коллекцией. И все же этот беспорядок изредка удивлял Эндрю открытиями. Встречались в этой коллекции и другие исполнители – Майлз Дэвис, Дэйв Брубек, Диззи Гиллеспи, – но даже все вместе взятые они уступали первенство Элле.

Эндрю достал из конверта «Лучшее впереди», но передумал и вернул диск на место. Если меняя железнодорожные ландшафты, он руководствовался сменой сезонов, то в выборе прослушивания альбомов Эллы никакой логической последовательности не было. Все решало настроение. Единственное исключение составляла «Голубая луна». Двадцать лет Эндрю не мог проигрывать эту песню, хотя время от времени мелодия все же просачивалась в голову. И всегда, стоило только прозвучать первым нотам, в висках начинала стучать боль, глаза застилал туман, пронзительные звуки и крики перемешивались с музыкой и жутким ощущением чьих-то вцепившихся в плечи рук. Потом все так же внезапно уходило, и он видел перед собой растерянное лицо кассирши или ловил себя на том, что проехал нужную остановку. Как-то в Сохо, уже войдя в магазин грампластинок, Эндрю услышал песню в динамиках и, торопясь выйти, вступил в короткую, но жесткую перепалку с продавцом и проходившим мимо полицейским. А относительно недавно, переключаясь с канала на канал, наткнулся на футбольную трансляцию и уже через несколько минут метался по комнате в поисках пульта, чтобы выключить телевизор, потому что фанаты «Манчестер Сити» затянули «Голубую луну». В исполнении пятидесяти тысяч болельщиков, ревущих песню нестройным хором, это было что-то запредельное. Эндрю говорил себе, что это пусть и необычный, но все же не уникальный недуг, вроде аллергии на солнечный свет или ночные кошмары, от которого страдают и другие люди и который нужно просто перетерпеть, но в голове уже засела мысль, что так или иначе ему все же придется с кем-то поговорить об этом.

Эндрю провел пальцами по стопке пластинок. Глаз почему-то зацепился за «Здравствуй, любовь». Эндрю осторожно опустил иголку на диск и отошел к компьютеру. Первым отозвался BamBam67.

«Всем привет. У меня тоже ночная смена. К счастью, весь дом в моем распоряжении. Сегодня повторяют тот прошлогодний фильм Би-би-си. Видели? Джеймс Мэй сидит в гараже с «Грэм Фэриш 372-311 N Gauge». Понятно, что сняли все за один дубль. Да ладно, не парьтесь. Это жуть».

Эндрю улыбнулся и воспрял духом. И тут же, словно только того и ждал, появился TinkerAl.

«ХАХА! Знал, что это не твое! А вот мне нравится!»

Обновить.

Подключился BroadGaugeJim:

«И я, парни, тоже в ночную. Видел тот фильм с Мэем, когда его еще в первый раз крутили. Как он стал доказывать, что пробковая подложка лучше балласта, принимать всерьез остальное я уже не мог».

Эндрю покрутил головой влево-вправо и опустился поглубже в кресло. Теперь, когда все были на связи, когда в наушниках звучал голос Эллы, а по комнате, погрохатывая и повергая в прах тишину, разъезжал поезд, можно было и расслабиться.

Вот тогда все и сходилось.

Приготовление бутербродов для ланча – еще один показательный урок, пусть даже Эндрю и разговаривал сам с собой.

– Ветчина и сыр, – хвастливо заявлял он в камеру. – Каплю рассола в серединку и размазать до уголков. Мне нравится представлять, что это части тела предателя, рассылаемые в четыре угла Англии, но вы вольны использовать любую метафору, какую только пожелаете. Секундочку, это не кочанный салат? Точно, он самый. А кто с ним? Пакетик соли и уксуса? Берем. И как насчет сацума из «Биг ред нет»? Есть. Но осторожнее, проверьте, не попался ли хитрец, который только притворяется хорошеньким, а на самом деле низ у него уже заплесневелый. Я всегда представляю молоденького хвастливого солдатика, рвущегося в патруль, несмотря на трещину в берцовой кости. Но опять-таки выбирайте собственную метафору.

Эндрю уже собрался перейти к объяснению системы контейнеров «Тапперуэр», но вдруг сбился и замолчал, глядя перед собой в пустоту, как будто у него сломался телесуфлер. Ситуация неприятно напомнила недавний допрос с пристрастием, который учинили ему Кит и Мередит.

Сидя в вагоне, прижатый к подлокотнику мужчиной, расставившим ноги так широко, будто он имел целью показать «вот какой я большой» – ничего другого в голову не пришло, – Эндрю поймал себя на том, что мысли унесли его к тому, первому дню на работе. Пережив недолгий восторг – ура! работа есть! – он ударился в панику из-за самим же созданной проблемы с придуманной семьей. Лучше всего было бы сойтись с Кэмероном – отбросить осторожность и вопреки голосу рассудка подружиться с ним как можно быстрее. Поболтать без посторонних на отвлеченные темы в коридоре, угостить пивом после работы в пятницу – люди ведь так обычно и делают, верно? – а потом признаться, объяснить, что, мол, вот так и так, приятель, нашло затмение, с кем не бывает, каждый может что-то такое ляпнуть на собеседовании.

Увы, не получилось. Как и велит закон Соединенного Королевства, Эндрю коротко поздоровался с новыми коллегами и тут же заблокировал собственную электронную почту, после чего битый час просидел молча, не решаясь попросить о помощи.

Вот тогда и появился Кэмерон, а с ним – возможность сделать первый шаг к переходу на дружеские рельсы. Эндрю как раз расписывал остроумный гамбит с заходом от текущего административного кризиса, когда Кэмерон, поздравив новичка с первым рабочим днем, громко, чтобы слышали все, спросил:

– Как семья? Стеф и Дэвид в порядке?

Ошеломленный столь неожиданным выпадом Кэмерона, расстроившего весь его план вопросом о детях, Эндрю не нашел ничего лучшего, как сказать:

– Да, вроде бы в порядке, спасибо.

Офтальмологу, спрашивающему о новых линзах, такой ответ вполне бы сгодился, но не в случае, когда интересуются здоровьем твоих родных детей. Разволновавшись, Эндрю невнятно пробормотал, что им много задают на дом.

– Вот и ладно, – сказал Кэмерон, подождав, пока он закончит. – Пасхальные каникулы скоро. Отправляетесь с Дианой в какое-нибудь симпатичное местечко?

– Э… во Францию.

– О, высший класс. А куда именно?

Эндрю ненадолго задумался.

– На юг. Южная Франция.

Вот и все.

В те первые дни, когда разговор сворачивал на семью, включать воображение приходилось на ходу. Скоро Эндрю научился притворяться, делать вид, что занят чем-то на компьютере или отвлекся, и просил повторить вопрос, чтобы выиграть время, но понимал, что нужна более долгосрочная стратегия. На второй неделе выдалось несколько дней, когда Эндрю оставили в покое, и он уже начал подумывать, что, может быть, опасность миновала. Теперь, оглядываясь назад, он ясно видел, каким невероятно наивным был тогда. Семья. Семья – это то, о чем говорят обычные, нормальные люди. Ситуацию усугубляла Мередит, сидевшая, казалось, исключительно на диете любопытства и сплетен и постоянно донимавшая коллегу требованиями более детальной информации. Как-то раз она, Кит и нервная стажерка по имени Бетани принялись обсуждать свадебную тему.