Чтение онлайн

Голос 2. Как мне с поставщиками быть, что мне ФИО7 сказать, он там тоже свои деньги…

Голос 1. Ну подождет немного. Я не знаю, февраль-март, наверное. Решим.

Голос 2. Ты где, чем занимаешься? Катаешься на новых колесах?

Голос 1. Да…

– объяснение Б. от 16 января 2015 года, согласно которому он никаких отношений, кроме служебных, с И. не поддерживал, примерно в ноябре 2014 года тот поинтересовался, где можно приобрести автомобильные диски для его личного автомобиля «Тойота Ленд Крузер Прадо», и Б. порекомендовал обраться к ФИО7, попросив ФИО7 помочь И. приобрести диски, то есть помочь выбрать и показать данный магазин. Б. не просил и не требовал у ФИО7 купить данные диски, об обстоятельствах приобретения и последующего обмена на диски большего размера ему ничего не известно. Он ничего И. не должен, и между ними никогда не было никаких имущественных взаимоотношений, а также денежных займов;

– объяснение ФИО7 от 16 января 2015 года, согласно которому 24 декабря 2014 года он снял со своей банковской карты 19 тыс. рублей и 27 декабря 2014 года заплатил ими в магазине «Вианор» за автомобильные диски, приобретенные им по указанию Б. для И.;

– объяснение И. от 16 января 2015 года, согласно которому он дал пояснения, аналогичные данным им в ходе предварительного и судебного следствия;

– протокол явки с повинной ФИО7 от 16 января 2015 года, согласно которому он указал, что 27 декабря 2014 года в магазине «Вианор» по указанию директора МУП «ТСиСО» Б. приобрел автомобильные диски стоимостью 19 тыс. рублей за личные денежные средства и передал их начальнику МКУ «УС и ЖКХ» И. за подписание документов по муниципальному контракту.

Объяснения Б., ФИО7 и И., а также протокол явки с повинной ФИО7 признаны вещественными доказательствами в качестве иных документов и приобщены к материалам уголовного дела.

Анализируя представленные стороной обвинения доказательства, суд приходит к следующим выводам.

Как следует из показаний свидетелей №№ 3 и 4, в ходе проведения ОЭБ и ПК МО МВД России «Канский» ОРМ в отношении директора МУП «ТСиСО» Б. была получена оперативная информация о том, что в конце декабря 2014 года Б. через работника МУП «ТСиСО» ФИО7 передал начальнику МКУ «УС и ЖКХ» И., по требованию последнего, автомобильные диски для его личного автомобиля за ускорение подписания документов на получение МУП «ТСиСО» субсидии за выполненные работы по муниципальному контракту. В ходе проверки данной информации 16 января 2015 года ФИО7 полностью ее подтвердил, что было отражено в его письменном объяснении, и добровольно написал явку с повинной, сообщив о своем посредничестве в даче взятки, в том числе о своей осведомленности о цели передачи автомобильных дисков.

В ходе судебного следствия свидетель № 4 подтвердил, что ФИО7 был доставлен в ОЭБиПК МО МВД России «Канский», где с ним сначала проводилась беседа по известным на тот момент сотрудникам полиции обстоятельствам передачи автомобильных дисков И., в том числе о действиях ФИО7, и последний самостоятельно и добровольно пояснял все обстоятельства, в том числе о своей осведомленности о цели передачи автомобильных дисков.

При этом в ходе судебного следствия были оглашены в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ показания свидетеля № 4, данные им во время предварительного следствия, согласно которым в ходе обсуждения с ФИО7 обстоятельств передачи дисков они пришли к совместному выводу о том, что автомобильные диски были переданы И. за ускорение подписания документов на получение МУП «ТСиСО» субсидии за выполненные работы по муниципальному договору, при этом ФИО7 не был осведомлен о цели их передачи и высказал об этом предположение.

Свидетель № 4 не смог пояснить суду причину возникновения указанных противоречий в его показаниях, данных в ходе предварительного и судебного следствия.

Таким образом, доказательств того, что ФИО7 на момент проведения с ним беседы сотрудниками полиции по имевшейся у последних оперативной информации самостоятельно располагал сведениями о цели передачи им по просьбе Б. автомобильных дисков И., стороной обвинения не представлено, а, напротив, из имеющихся доказательств следует, что данную информацию предоставили ФИО7 сотрудники полиции.

Показания свидетеля № 3 о наличии на момент беседы с ФИО7 в ОЭБ и ПК МО МВД России «Канский» сведений о том, что начальник МКУ «УС и ЖКХ» И. вымогал у директора МУП «ТСиСО» Б. взятку в виде автомобильных дисков за ускорение подписания документов на получение МУП «ТСиСО» субсидии за выполненные работы по муниципальным контрактам, полученных в результате проведения ОРМ «прослушивание телефонных переговоров» в отношении Б., другими доказательствами, в том числе актом по результатам проведения ОРМ от 31 декабря 2014 года и протоколом осмотра и прослушивания фонограммы телефонных переговоров от 19 мая 2016 года, объективно не подтверждаются.

Суд не может признать допустимыми доказательствами объяснение ФИО7 от 16 января 2015 года и протокол явки с повинной ФИО7 от 16 января 2015 года, которые были признаны вещественными доказательствами в качестве иных документов и приобщены к материалам уголовного дела, по следующим основаниям.

Объяснение ФИО7 было дано сотрудникам полиции 16 января 2015 года, то есть до возбуждения данного уголовного дела, при этом, как следует из представленных стороной обвинения доказательств, в том числе показаний свидетелей №№ 3 и 4, а также результатов оперативно-розыскной деятельности, на момент отбора объяснения у ФИО7 правоохранительные органы располагали информацией о совершении им преступления (посредничества в даче взятки), то есть фактически он имел процессуальный статус подозреваемого, в связи с чем имел право при даче пояснений по существу имевшегося в отношении него подозрения воспользоваться помощью защитника, которое ему сотрудниками полиции предоставлено не было.

Сведений о разъяснении ФИО7 при принятии от него явки с повинной прав не свидетельствовать против самого себя и пользоваться услугами адвоката, а также о фактическом обеспечении возможности осуществления этих прав суду стороной обвинения не представлено, поэтому показания ФИО7, отраженные как в объяснении, так и в явке с повинной, в силу ч. 2 ст. 75 УПК РФ относятся к недопустимым доказательствам и не могут быть воспроизведены процедурой признания объяснения и явки с повинной вещественными доказательствами в качестве документов.

Из представленного стороной обвинения в качестве основного доказательства виновности И. протокола осмотра и прослушивания фонограммы от 19 мая 2016 года нельзя сделать вывод о том, что разговаривающие лица, телефонные переговоры которых зафиксированы, ведут речь о вымогательстве и получении начальником МКУ «УС и ЖКХ» И. от директора МУП «ТСиСО» Б. вознаграждения в виде автомобильных дисков на личный автомобиль за содействие при продвижении отчетных документов по результату выполнения работ для скорейшей оплаты и получения средств Б., что также подтверждается показаниями специалиста, согласно которым в разговорах лиц на записях телефонных переговоров речь идет только об автомобильных колесных дисках.

Суд учитывает, что сторона обвинения при формулировании обвинения И. в получении взятки основывалась лишь на полученных в результате проведения ОРМ «прослушивание телефонных переговоров» и зафиксированных в вышеуказанном протоколе телефонных переговорах, происходивших, по мнению обвинения, между И., Б. и ФИО7, откуда в качестве доказательства, подтверждающего обвинение, взяты отдельные фразы, вырванные из контекста и трактованные как обстоятельства вымогательства и получения взятки И., а именно: «Ты там, пожалуйста, толкни мое на оплату», «Отправь мне по всем договорам, я тебе чего-нибудь наскребу, не волнуйся, я тебя никогда не подводил» (17 декабря); «Ты смотрел по дискам, задавал вопрос, или ты хочешь на Новый год остаться с одной селедкой?», «И. рядом стоит, деньги перечислят нам» (24 декабря); «Ну, тебе понравилось? Катайся на здоровье. Ладно, ты давай в понедельник за меня вникни» (27 декабря); «Катаешься на новых колесах?» (30 декабря) – на основании которых сделан вывод, носящий предположительный характер, о наличии события преступления.

Кроме того, суд не может признать протокол осмотра и прослушивания фонограммы телефонных переговоров от 19 мая 2016 года относимым доказательством по данному делу, поскольку фоноскопическое экспертное исследование полученных в ходе проведения ОРМ телефонных переговоров на предмет принадлежности голосов разговаривавших лиц, а также возможного монтажа либо нарушения целостности записей в ходе предварительного следствия не проводилось, принадлежность голосов на аудиозаписях подтверждена только со слов самого И., а также Б. в части его голоса, но лишь на предмет фактического наличия такого рода разговоров между ними без подтверждения их содержания, точности отдельных фраз и выражений.