Чтение онлайн

Также судом правильно отмечено, что у потерпевшей были обнаружены телесные повреждения в виде кровоподтеков на левом предплечье, которые, согласно предъявленному обвинению, образовались в результате нанесения подсудимыми ударов молотком и скалкой, однако каких-либо объективных доказательств того стороной обвинения суду не представлено, при этом даже в показаниях Ш., данных им в ходе расследования, отсутствуют какие-либо сведения о нанесении им и Л. ударов в область левого предплечья потерпевшей.

Далее судом правильно обращено внимание на то обстоятельство, что в ходе проверки показаний на месте Ш., показывая место, куда Е. упала после нанесения ей первого удара по голове, расположил манекен с левой стороны от кухонного стола, непосредственно возле скамейки, головой в сторону выхода из помещения, при этом пояснив, что именно в таком положении находилась потерпевшая в момент нанесения ей последующих ударов молотком и скалкой по голове, в результате чего, со слов подсудимого, у Е. была пробита голова и она уже не подавала признаков жизни.

Однако изложенные показания подсудимого полностью противоречат протоколу осмотра места происшествия, из которого следует, что труп потерпевшей обнаружен в совершенно ином положении – параллельно входу в жилое помещение, головой в сторону газовой плиты и в другой части помещения.

Вопреки утверждениям стороны обвинения суд обоснованно указал, что:

– протоколы следственных экспериментов с потерпевшей К. и свидетелем Г. не устраняют противоречий в указанных выше доказательствах;

– согласно приложенным к протоколам фотоиллюстрациям, указанные лица показали фактическое расположение трупа Е. в момент его обнаружения так, как это отражено в протоколе осмотра места происшествия от 18—19 апреля 2018 года;

– суждения о том, что после ухода Ш. потерпевшая могла быть перемещена при не установленных следствием обстоятельствах, являются несостоятельными, поскольку они основаны на предположениях и опровергаются показаниями эксперта, согласно которым возможность совершения активных действий Е. после причинения ей телесных повреждений исключается;

– в случае перемещения ее тела Л. на полу должны были остаться следы крови, характерные для перемещения, но таких следов нет.

Кроме того, судом правильно указано на то, что:

– органами предварительного следствия не установлены обстоятельства происхождения других следов преступления – брызг крови, обнаруженных на правой стороне скатерти стола и на стоящей там же хлебнице (в соответствии с фотоиллюстрацией, приложенной к протоколу осмотра места происшествия), которые находятся в стороне от места обнаружения трупа и места нанесения ударов потерпевшей, на которое указал Ш.;

– согласно показаниям судебно-медицинского эксперта А. эти следы крови не могли образоваться при изложенных Ш. обстоятельствах совершения убийства потерпевшей.

Оценивая с точки зрения достоверности показания Ш., данные им на стадии досудебного производства, суд обоснованно принял во внимание и выводы заключений комиссий экспертов №№ 621, 626, согласно которым Ш. обнаруживает признаки легкой умственной отсталости; в ходе проведения судебно-психиатрического экспертного исследования Ш. были установлены иные обстоятельства, ставящие под сомнение достоверность вышеизложенных его показаний. Так, в соответствии с предъявленным подсудимому обвинением преступления были совершены около 14 часов 30 минут, что, по мнению стороны обвинения, подтверждается показаниями Ш., поскольку он, уходя из дома Е., запомнил указанное время, посмотрев на висящие в кухонной комнате настенные часы. Однако в описательной части заключения № 621, которое подтвердила эксперт М., отражено, что Ш. в силу своего заболевания время по часам не определяет и ориентируется только по электронным часам.

Судом правильно отмечено, что:

– показания свидетелей П., И., В., Р., Р., Б., К. и С. не несут в себе значимой информации о преступлении – как о самом факте совершения убийства Е., так и о причастности Ш. и Л. к его совершению;

– ни один из вышеуказанных свидетелей не являлся очевидцем совершенных в отношении Е. преступлений и не сообщил суду о своей непосредственной осведомленности о совершении изложенных деяний подсудимыми;

– приведенные государственным обвинителем доводы о том, что свидетели Р., К. и С. не подтвердили алиби подсудимой Л. и тем самым полностью изобличили ее в совершении инкриминируемых ей деяний, являются неубедительными и противоречат положениям ст. 49 Конституции РФ и ст. 14 УПК РФ, устанавливающим, что обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность и не может быть принужден к собиранию и представлению оправдывающих доказательств;

– не подтверждают виновность оправданных и два письма Ш., адресованные З., в которых он утверждает, что они не могли совершить убийство потерпевшей, и обращается с просьбой найти свидетелей – соседей по месту жительства, которые в судебном заседании смогут подтвердить алиби подсудимых.

Обоснованно не были приняты судом в качестве допустимых доказательств и показания свидетелей З. и Т. о том, что в ходе доставления Ш. в отдел полиции последний рассказал им о совершенном им и Л. убийстве Е., поскольку данные свидетели являются сотрудникам полиции и об обстоятельствах совершения преступлений были осведомлены из бесед с подозреваемым, а кроме того, указанные показания Ш., на которые ссылаются З. и Т., признаны судом недостоверными.

Вопреки доводам стороны обвинения, наличие следов крови человека на изъятой в палисаднике скалке, наличие в деле постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по заявлению Ш. о применении к нему недозволенных методов расследования, а также то обстоятельство, что в ходе допросов Ш. говорил о множестве нанесенных потерпевшей ударов, что, якобы, может свидетельствовать о его осведомленности о деталях совершенного преступления, не свидетельствуют о виновности оправданных, поскольку ни в ходе предварительного расследования, ни в судебном заседании не было установлено, чья именно кровь обнаружена на указанной скалке, при этом проведение судебно-медицинской экспертизы по трупу Е. было начато за несколько часов до первого допроса Ш. и о количестве нанесенных потерпевшей ударов было известно еще до его допроса широкому кругу лиц, в том числе сотрудникам полиции. Кроме того, постановление следователя об отказе в возбуждении уголовного дела не устраняет наличие вышеуказанных существенных противоречий между показаниями подсудимого и фактическими обстоятельствами совершенного преступления, а также сомнений в законности получения вышеуказанных доказательств по делу.

Таким образом, оценив совокупность всех представленных стороной обвинения доказательств и учтя, что часть из них являются недостоверными или недопустимыми, а другая их часть ни в отдельности, ни в совокупности не подтверждает предъявленное подсудимым обвинение и в целом является недостаточной для формирования бесспорного вывода об их виновности, суд обоснованно пришел к выводу о недоказанности вины Ш. и Л. в совершении инкриминируемых им преступлений и оправдал их в связи с непричастностью к совершению преступлений в соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ.

Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 26.09.2019 г. по делу № 49-АПУ19-18.

Приговор по ч. 1 ст. 105 УК РФ отменен.

В соответствии с положениями ст. 73 и 252 УПК РФ при производстве по уголовному делу в суде в рамках предъявленного обвинения подлежат доказыванию время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления.