Чтение онлайн

И еще — практичность всего этого. Как у нас все получится, если мы живем так далеко друг от друга?

Пока ворочаюсь в кровати, мой разум мечется между желанием и неуверенностью.

Это больше, чем просто физическое влечение. Это желание соединиться на более глубоком уровне, преодолеть разрыв. Я хочу быть рядом с Тесс не только как отец ее ребенка, но и как человек, которому небезразлично ее благополучие и счастье.

Это странно?

Лунный свет переливается, отбрасывая узоры на стены, пока я погружаюсь в размышления. Я знаю, что это будет нелегко. Мы движемся по неизведанной территории, пытаясь найти путь через неразбериху. Но я как никогда решительно настроен посмотреть, куда приведет этот путь.

Вздохнув, я закрываю глаза, но образ улыбающейся Тесс все еще жив в моем сознании. Тяга между нами неоспорима, и, погружаясь в сон, я не могу не надеяться, что каким-то образом, вопреки всему, мы найдем способ быть вместе. Не просто в другой спальне, а так, чтобы охватить все сложности наших чувств и будущего, которое мы могли бы разделить.

Не ходи в ее комнату.

Пусть она спокойно поспит.

Но она не была уставшей, когда мы прошли в постель. Она выспалась днем.

Я могу проверить ее. Это ведь не преступление?

А если она не спит и не устала, мы можем поговорить еще. Господь знает, что у нас впереди еще много лет, чтобы все обсудить.

Я стою перед дверью ее спальни, сердце колотится о грудную клетку.

Стоит ли мне вообще это делать? Что, если она хочет побыть одна?

Мне нужно знать, как она себя чувствует, все ли с ней в порядке и есть ли у нас шанс преодолеть пропасть, образовавшуюся между нами. Не зря же меня называют чувствительным Колтером...

Тихо выдохнув, я осторожно стучу в ее дверь.

— Тесс?

— Да?

Она не спит, и телевизор светится как ночник.

Я открываю дверь, и передо мной предстает Тесс в свободной рубашке, которая подчеркивает ее очень маленький бугорок. Ее волосы слегка растрепаны, а в глазах — смесь удивления и любопытства.

— Дрю? Все в порядке? — Ее голос мягкий, с оттенком ранимости.

— Да. Да. Все в порядке. Просто не мог уснуть, — признаюсь я, переведя взгляд на нее. — И подумал... может, мы могли бы поговорить? Если ты не слишком устала.

Комната залита светом телевизора, создавая уютную атмосферу, которая резко контрастирует с напряженностью, царившей вокруг нас. Я бы хотел сказать что-нибудь смешное.

— Нет, я уже вздремнула, помнишь? — И все же она зевает, что является хорошим знаком, учитывая, что уже так поздно.

Она похлопывает по матрасу.

— Иди сюда. Садись.

Я сажусь и откидываюсь, когда она освобождает для меня место.

— По шкале от одного до десяти, насколько ты устал? — спрашивает она.

— Почему ты спрашиваешь меня? Это ведь ты беременна. Все, с чем мне приходится иметь дело, это тролли и моя семья. На тебе... физическая сторона всего этого.

— Так что, четверка? — Она смеется.

— Скорее твердая пятерка. Или шестерка. А у тебя?

— Двенадцать. — Девушка снова смеется, откинув голову на подушку, а рука ложится на живот.

— Тесс, — начинаю я шепотом, — я знаю, что это прозвучит странно, но можно мне... потрогать твой... ну, ты понимаешь... живот?

Тесс поднимает взгляд, в ее глазах мелькают удивление и неуверенность, но затем на ее губах появляется теплая улыбка.

— Да, конечно. Ведь это и твой ребенок тоже.

Может быть, но это не мое тело, и мне страшно прикасаться к ней.

Но ее разрешение — это все, что мне нужно, и я успокаиваюсь, мой взгляд фиксируется на ее животе. Крошечная жизнь растет внутри нее, и я протягиваю руку, мои пальцы на мгновение зависают над ее животом, прежде чем соприкоснуться с ее футболкой.

Меня охватывает благоговение и удивление.

Я чувствую тепло ее тела под кончиками пальцев, мягкий изгиб ее живота под моим прикосновением. Это дико: связь, не похожая ни на что, что я когда-либо испытывал, осязаемое напоминание о жизни, расцветающей внутри нее.

Частичка ее и меня.

Безумно.

Невероятно.

Неожиданно.

Страшно до жути.

У Тесс перехватывает дыхание, когда я касаюсь ее, и я поднимаю взгляд, чтобы встретиться с ней взглядом. В ее глазах светится смесь эмоций — уязвимость, благодарность и что-то еще, чему я не могу дать определение. Как будто это простое прикосновение открыло дверь, позволив нам разделить этот интимный момент вместе.

Один шаг за раз, брат.

— Это потрясающе, — бормочу я, мой голос едва превышает шепот. — Честно говоря, я не могу это осмыслить. Ты чувствуешь, как он бьется?

— Э-э, нет, еще слишком рано для этого. И не уверена, что я уже в безопасности. Еще довольно рано, понимаешь?

— В безопасности? Что это значит?

Она неловко сдвигается с места.

Моя рука все еще лежит на ее животе.

— Ну, знаешь, мы еще не в безопасной зоне.

— Что за безопасная зона?

Она хихикает.

— Я подумала, что если использую отсылку к футболу, ты поймешь.

— Я не понимаю. — Я смеюсь, водя рукой маленькими кругами по ее животу, хотя бы ради того, чтобы просто прикоснуться к ней.

— Безопасная зона — это обычно двенадцать недель.

— А что происходит после двенадцати недель?

— Будет меньше шансов на... ну... ну, знаешь… выкидыш.

О.

— Черт. — Мне не нравится, как это звучит. — Звучит ужасно. И что ты должна делать? Оставаться в постели следующие несколько недель?

Тесс снова смеется.

— Нет. Остальное зависит от судьбы.

Мне не нравится, как это звучит, но она, кажется, не против.

— Я не волнуюсь, — уверенно говорит она мне.

Улыбка Тесс становится шире, с ее губ срывается мягкая усмешка.

— Только не начинай планировать игровых свиданий.

Игровые свидания?

Боже правый. Не думаю, что у меня они были, если не считать игру в футбол.

— Ну, кто знает, что ждет нас в будущем, верно?

Мои пальцы вычерчивают нежные круги на ее животе, и меня переполняет чувство защищенности и привязанности, особенно после того, как она заговорила о «безопасности в конечной зоне».

Речь идет уже не только о нас с Тесс. Речь идет о зарождающейся жизни, о крошечном биении сердца, которое эхом отдается внутри нее.