Чтение онлайн

И вот я здесь, застряла в этом замкнутом круге: хочу сказать ему о своих чувствах и хочу притвориться, что все хорошо. Прекрасно.

Я словно стою на краю обрыва, колеблясь между тем, чтобы сделать этот прыжок веры и отступить на более безопасную землю.

Но, по крайней мере, у меня есть гордость, верно?

Да, это успокаивает, когда все, что я хочу сделать, это выбросить ее в окно и дать волю своим эмоциям, которые могут быть просто гормонами.

Подруга детства?

Далеко не так.

Почему для таких случаев не существует учебника? Пошагового руководства, как справиться с этими чувствами, не чувствуя себя так, будто я брожу по минному полю и все испортила в процессе.

ДРЮ

САМЫЕ ЛУЧШИЕ ОТНОШЕНИЯ — ТЕ, О КОТОРЫХ ТЫ И НЕ МЕЧТАЛ.

Я так чертовски устал.

1. Потому что вчера мы гуляли допоздна, учитывая, что сегодня у меня игра.

2. И вымотался после игры, получив несколько ударов, на которые не рассчитывал.

Я знаю, что Тесс хочет поговорить со мной, но у меня не хватает душевных сил — не то чтобы она поднимала какую-то тему, но сегодня мы легли спать, не разговаривая, проведя тихий вечер в постели, смотря телевизор, как пара стариков, у которых нет жизни.

Не как два человека, которые без ума друг от друга и только что начали встречаться.

Почему это так чертовски сложно?

Потому что она забеременела от тебя еще до того, как ты пригласил ее на нормальное свидание, ты, гребаный идиот.

Она имеет право быть капризной.

Угрюмой.

И это все?

Мои веки тяжелеют, и последнее, что я слышу, это Лана, говорящая, осуждающая виртуальная ведущая из «Испытание соблазном» — шоу об одиночках, живущих на изолированном острове в течение двух недель. Им запрещены любые поцелуи, сексуальные контакты или самоудовлетворение, а если они это делают, то каждый раз теряют непомерные суммы денег.

Камеры следят за каждым их движением.

За каждым прикосновением.

Ведущая объявляет, что два участника поцеловались, что обошлось группе в две тысячи долларов. Остальные участники спорят о том, что их предали.

Рядом со мной уже спит Тесс.

Мои веки закрываются.

Я так устал.

Но, возможно, мне следовало еще раз спросить ее, что случилось.

Потому что я знаю, что что-то произошло.

Сквозь сонные веки я вижу, как она улыбается мне. Ее задница в джинсовых шортах на поле для мини-гольфа, ее грудь в платье, которое она надела в «хонки-тонк»...

Она со мной на танцполе, наши ноги двигаются, тела прижаты друг к другу. Смеется. Тесс делает шаг ко мне, на ней только этот облегающий шелковый топ и стринги, попка выставлена напоказ, приглашая мои ладони...

Тесс кладет руки мне на плечи. Они тоже сдвигаются, пока не оказываются у меня за головой, и она целует меня, слегка царапая ногтями затылок.

Я притягиваю ее еще ближе.

Пальцами заигрываю с подолом ее тонкой маячки, или топика, или как там это называется. Ткань такая же шелковистая, как ее кожа, и я запускаю руки под нее.

Сначала осторожно.

Проходит совсем немного времени, и кончики моих пальцев касаются нижней части ее сисек. Провожу по ее гладкой плоти. Пальцы касаются сосков.

Затем накрываю руками ее сиськи.

Они идеально ложатся в мои ладони, как и в те несколько раз, когда я представлял, как они выглядят, как ощущаются, каковы на вкус. Черт возьми, прошла целая вечность с тех пор, как я в последний раз щупал сиськи, и все причины, по которым я пытался с кем-то встречаться в прошлом году, вернулись, и секс был одной из них.

Секс.

Привязанность.

Физические прикосновения.

По сути, это одно и то же, просто по-разному преподносится.

Я стону, когда ее ногти царапают мне кожу головы. Черт, как же это приятно...

Она стонет, когда я щипаю ее за сосок, и теперь я хочу посмотреть, как выглядит ее грудь, и тянусь, чтобы поднять подол ее едва прикрытой рубашки через голову.

Черт.

Вид не разочаровывает, как и вес ее груди в моих руках.

Серьезно.

Лучшие сиськи на свете.

— Моя наименее любимая поза — миссионерская, — шепчет она, упираясь руками в мою грудь, пока скачет на мне, обожая быть сверху. — Тебе лучше быть осторожным, а то я забеременею от тебя.

Забеременеет от меня.

Это я могу сделать.

Мои пальцы вычерчивают нежные круги на ее животе, и меня переполняет чувство защищенности и привязанности, особенно после того, как она заговорила о «безопасности в конечной зоне».

Речь идет уже не только о нас с Тесс. Речь идет о зарождающейся жизни, о крошечном биении сердца, которое эхом отдается внутри нее.

Это ответственность, подарок и связь, которая выходит за рамки всего, что я когда-либо знал.

Пока я продолжаю трогать ее животик, рука Тесс накрывает мою, ее прикосновение теплое и ободряющее. Наши взгляды встречаются, и в этот момент кажется, что все сложности и неуверенность исчезают.

Между нами возникает чувство единства, общее понимание того, что мы вместе, что бы ни ждало нас впереди.

На заднем плане раздается смех Дрейка, потому что он ненавидит, когда я так говорю. Он считает это глупым и банальным.

— Что случилось?

— Тесс потеряла ребенка.

— Потеряла? — Он звучит растерянно.

— Я даже не знал, что хочу быть отцом, пока она мне не сказала. Я не знал, — повторяю я. — Я не знал, Дрейк.

Богом клянусь, из моих глаз текут слезы. Я не плакал уже много лет. Годы.

Когда я плакал в последний раз? Когда это было?

Я сломал ногу в нескольких местах, а мой отец был так чертовски зол, как будто это была моя вина, а не что-то, не зависящее от меня. Я ничего не мог поделать с тем, что полузащитник врезался в меня. Это была не моя вина. Я не заметил, как он подошел.

Слезы текут по моим щекам.

Я мечусь.

Ворочаюсь.

Потянулся к Тесс, но ее там нет.

— Это моя подруга детства...

Ребенок.

Наш ребенок, которого больше нет. Почему я думаю об этом только сейчас? Почему так долго?