Чтение онлайн

...Имена героев Пушинка суть живые энергии самих людей...» - размышляет профессор МГУ В.В. Налимов в книге «Вероятностная модель языка».

В литературном творчестве «имена» суть категории познания соответствующих им личностей.

Отталкиваясь от идеального литературного образа, П. Флоренский строил универсальную систему имятворчества и шел, по существу, к единой теории, связывающей личность человека с культурой (через типологию имен) и обществом (через фольклор и архетипы народного сознания).

А.Ф. Лосев насчитывал в имени 12 уровней (от фонетического до энергетического) закодированной информации о первореальности - идее.

И может быть, перефразируя известную штату, стоит сказать, что идея становится реальной силой еще до того, как она овладевает массами. Святые принимали мучения с именем Бога на устах, но и люди, далекие от религии, шли на смерть ради символа, идеи. Оки находили в душе своей Сипу, даже не задумываясь об ее источнике.

«Можно сделать вывод, что идея, имя слов изначально предопределяют направленность жизненного пуш человека. Это подтверждает, в частности, вся история религии. Не зря же в Евангелиях сказано, что ,по имени житие, а не имя по житию". Святые выступают носителями определенной идеи -имени своего. По мере становления и развития христианского вероучения вычленялась и основная идея каждого общеупотребительного имени. Использовался чисто эмпирический путь - житие святых. 2000 лет христианства, 50 сменившихся поколений - достаточный срок для проведения статистического эксперимента. Имя в оценке Флоренского - тип, духовная конкретная норма личностного бытия, как идея, а святой есть наилучший ее выразитель...». (А.П. Мумриков)*

ИМЕНА

Имена, имена, имена -

В нашей речи звучат не случайно:

Как загадочна эта страна -

Так и имя - загадка и тайна.

В этой жизни, а может,« в той.

Под земною звездой к небесной

Охраняет любого святой

Не для каждого, впрочем, известный.

Имена ведь - не просто слова, А почти воплощенная память...

А. Бобров,1992

Как прекрасно, что самые лучшие чувства стали человеческими именами: Вера, Надежда, Любовь, София...

Что в имени тебе моем?

Оно умрет, как шум печальный

Волны, плеснувшей в берег дальний.

Как звук ночной в лесу глухом.

Оно на памятном листке

Оставит мертвый след, подобный

Узору надписи надгробной

На непонятном языке.

Что в нем? Забытое давно

В волненьях новых и мятежных.

Твоей душе не даст оно

Воспоминаний чистых, нежных.

Но в день печали, в тишине.

Произнеси его, тоскуя.

Скажи: есть память обо мне.

Есть в мире сердце, где живу я...

А.С. Пушкин

ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ

Глубочайшая основа бытия - Индивидуальность...

«Все виды животных, может быть, не так сильно отличаются друг от друга, как один человек от остальных» Сердар).

«Человек - это мир, сошедшийся в индивидуальной истории» (СП. Семенов).

ИСКУССТВО

Искусство - это, прежде всего, не «что», а «как».

«Искусство -это Я, а наука - это МЫ» (скульптор М.К. Аникушин).

«Искусство подобно искре, летящей от одного полюса к к другому. Если ее не ждут, она не вылетит» (А.И. Райкин).

«Все виды искусства служат величайшему из искусств - искусству жить на Земле» (Б. Брехт).

КАРТИНА МИРА

Будущая, завтрашняя научная картина мира складывается на наших глазах из элементов, еще не общепринятых, необычных, нестандартных, но уже зарождающихся или сформированных сегодня или вчера в частных картинах мира отдельных исследователей.

Поэтому нас сегодня так интересует Ваша частная картина мира, содержащая в зародыше элементы будущего.

Поэтому Вам, как творческим личностям, должно быть полезно знакомство с частными картинами мира других исследователей.

См "Культура мышления».

КНИГА

«Книги собирают жемчужины человеческой мыс пи и передают их потомству» (Айбек).

Читать, не размышляя, - как есть, не пережевывая.

«Книги неизбежно лживы; они не могут изменить Вас, они не могут затронуть Вас, они не могут войти в контакт с Вами. Доктрины не могут быть живыми, они неизбежно мертвы. Поэтому Восток всегда настаивал на феномене живого учителя, мастера. И настаивал именно из-за этого: только мастер может быть подвижным. Он может изменить все, что угодно. Когда есть он, даже методы могут быть не методами, отсутствием методов, тогда как описания, традиции, превращают даже некоторые методы в не методы, потому что оно, как только написано, уже мертво.

Что-то сказано, и уже мертво. Нужен мастер *, чтобы постоянно подрывать свои собственные прошлые утверждения, чтобы нигде не могла возникнуть фиксированность. Явление должно быть текучим. Лишь тогда может произойти происшествие» (2, с. 33).

КОНФЛИКТ

Классическим образцом традиционно неразрешимого конфликта могут служить два козла, не желающие уступить место друг другу, дорогу на узком мосту.

Не менее гнетущее впечатление оставляет рисунок, на котором муж и жена плывут по жизни в семенной лодке. При этом оба сидят друг против друга и оба на веслах! Куда может уплыть такое судно ?

Недалеко уплывет и другой семейный корабль, в котором муж и жена также сидят друг против друга: один - на носу, а другой - на корме, и оба при рулях!

Суть конфликтов через эти образы обнажена настолько ясно, что сразу становится очевидным выход из них как из процесса, вне зависимости от его содержания. Безысходность конфликта в том, что никто не уступает. И выход, следовательно, всегда только один: кто-то должен уступить в целях общего блага. И тогда кто-то перестанет грести, а кто-то перестанет командовать и настаивать на том, что раз голова женского рода, то ей и быть главой семьи. Уступают, как правило, мудрейшие, мудрейшие сердцем.

Мудрейшие ищут не доказательства своей правоты, своей точки зрения, а более оптимальное решение, и не ропщут и не сетуют на другого, которому найденная оптимальность не очевидна. Мудрейшие ищут способа объяснить себя и свое предложение, а не найдя нужных слов ,не обвиняют партнера в непонятливости. Не найдя этих слов в условиях дефицита времени, мудрейшие смиряются, ищут компромиссы, безусловно, первыми идут на уступки, понимая, что спастись на одном корабле можно только вместе.

В этом понимании суть внутреннего состояния согласия с некоей общей цепью: выйти из так называемого психопатического круга.

Если другой не знает слов: «Дай руку!» - а наш корабль уже идет ко дну, то поздно обучать его этой фразе, надо скорее сказать на его языке: «На руку!» Я не буду выяснять, кто первый наступил на коту. Я, как более мудрый, как более видящий, постараюсь первым уступить, то есть буду отвечать не тем же злом, не той же внутренней агрессией, а любовью, открытостью на другого человека. Только эта открытость может дать возможность услышать другого, увидеть его затруднения. Если я почувствую, что у этого человека сейчас горе, узнаю, что у него, например, только что умерла жена, я прошу его неуклюжесть в автобусе и помогу хотя бы тем, что сдержусь и ничего плохого не скажу даже мысленно.