Как поросёнок Проня все страхи победил
Шрифт:
– Простите меня, Пистимея Семёновна, – виновато произнесла овечка, а потом всё-всё ей рассказала.
– Наварил же каши щенок-шутник! – покачала головой корова.
– Эх, – вздохнула овечка.
– Ну смотри, – Пистимея Семёновна обошла вместе с Глашей все тёмные углы овчарни, – никакого овцеглота здесь нет! Более того, его не существует на свете! Надеюсь, ты это понимаешь?
– Понимаю, но всё равно боюсь, – тихо ответила овечка.
– Хорошо, сделаем так. Вечером я принесу из коровника керосиновую лампу, с ней будет светлее. И, если хочешь, останусь ночевать с тобой в овчарне.
Глаша вспомнила сегодняшнюю бессонную ночь и живо закивала:
– Да-да, хочу!
Пистимея Семёновна принесла не только керосиновую лампу, но и пучок свежей ароматной мяты. Корова и овечка устроились в отдельном стойле, чтобы никому не мешать.
– Мята очень вкусная! – сказала довольная Глаша, дожевав последний листик.
– Мята ещё и полезная. Она помогает успокоиться, – Пистимея Семёновна подмигнула Глаше. – А теперь пора спать. Приличные коровы и овечки всегда засыпают вовремя.
С этими словами Пистимея Семёновна положила голову на подстилку, закрыла глаза и чуть слышно засопела.
Глаша прислушалась: на улице, как вчера, выл ветер, но теперь он не казался рёвом овцеглота. Овечка взглянула в окно: ветки деревьев всё так же качались, но теперь они не были похожи на лапы овцеглота.
Свет от керосиновой лампы мягко освещал стойло. Овечке сделалось легко и спокойно. Она прижалась к мягкому боку коровы и не заметила, как уснула крепким сном.
Утром Глаша проснулась в прекрасном настроении.
– Здоровый сон тебе явно пошёл на пользу! – заметила корова.
– Да! – засмеялась овечка и покрутилась на задней ножке. – Спасибо вам, Пистимея Семёновна! Больше я не боюсь темноты и несуществующего овцеглота!
Конец ознакомительного фрагмента.