Чтение онлайн

Еще учась в школе в небольшом городке на острове в нескольких минутах пути на пароме от Сиэтла, Эрик влюбился в горные лыжи (работая посудомойкой и разгребая лопатой снег на курорте Кристал-Маунтин, недалеко от вулкана Рейнир). Горнолыжный сезон он проводил также в Солнечной долине в штате Айдахо. В то время, о котором мы пишем, он жил в Олимпии, Вашингтон, и изучал политическую экологию в колледже «Вечнозеленого штата». Ни колледж, ни средняя школа не дали ему того, чего он хотел. Он подумывал о том, чтобы открыть собственную высококлассную компанию для любителей лыжного отдыха в отдаленной местности. Он предпочитал работать телом, нежели мозгом, и ставил действие выше умствования.

С самого раннего детства Эрика и его братьев приучали держать информацию о своем происхождении при себе. В мальчишеские годы Эрик имел слабое представление об известности его фамилии, пока одноклассник не рассказал ему, что прочитал книгу его деда «Дух Сент-Луиса», удостоенную Пулитцеровской премии. Для Эрика его дед, всемирно известный летчик Чарльз Линдберг, был просто «дедушкой». Это был высокий лысеющий человек, который обещал дать Эрику 50 центов, если он научится шевелить ушами (как умел сам дедушка), который купил ему игрушечную модель вертолета Сикорского [21] и которому, казалось, общаться с детьми было проще, чем со взрослыми.

Собственные дети воспринимали его как педанта и буквоеда, любителя составлять всевозможные списки и читать нотации, хотя вдали от посторонних глаз он иногда бывал с ними ласковым. В семье существовало молчаливое понимание того, что не стоит просить дедушку рассказать о его полете, состоявшемся в 1927 году. Дядя Эрика Ленд Линдберг, третий ребенок Чарльза и его жены Энн, как-то попросил деда об этом, и дед отправил его «читать книгу».

В школе Эрика поражало то, что, узнав о его происхождении, люди начинали относиться к нему совершенно по-другому. Они стремились пожать ему руку, постоять рядом с ним и рассказать ему о человеке, которого они боготворили. Этот человек рисковал жизнью ради мечты, в которую он верил, стимулировал коммерческие авиаперевозки и, наконец, своим опасным полетом в неизвестность вдохновлял первых американских астронавтов. Случались в жизни его деда и спорные моменты: например, он выступал против вступления США во Вторую мировую войну, восхищался военной мощью нацистской Германии и допускал антисемитские высказывания. Иногда идолопоклонство незнакомых людей обращалось на бабушку Эрика, Энн Морроу-Линдберг, которая сама входила в число первых авиаторов, во всяком случае была первой женщиной-американкой, получившей лицензию на пилотирование планера, а также известным писателем. Но наследие бабушки было «мягче» – потому что сама она была мягче. И если Чарльз был высоким, сильным и бродягой по натуре, то Энн – миниатюрной, задумчивой и приземленной.

Отец Эрика, Джон Линдберг, был вторым ребенком Чарльза и Энн. Их первенца Чарльза-младшего, пухлого кудрявого двадцатимесячного малыша, в 1932 году похитили прямо из дома Линдбергов с целью получения выкупа и в конце концов убили. Его украли из детской на втором этаже и позже нашли мертвым в лесу неподалеку, с явными следами удара по голове. Слава, связанная с полетом 1927 года, торжественные встречи, приставания собирателей автографов, фотографы, следящие за каждым шагом, превратили семью Линдберг в своего рода мишень. Цирк, устроенный СМИ вокруг этого преступления, и мошенники, выступавшие с ложными заявлениями, вынудили Линдбергов искать убежища в Англии, где они долго жили под вымышленными именами. Послание потомкам было очевидным: вы высунулись – вы и расплачиваетесь.

Над ледником Эммонс первые рассветные лучи уже освещали небо, раскрашивая его в цвета от черного до бледно-голубого с ярко-оранжевой окантовкой по горизонту. Вскоре солнце поднялось над облаками и раскрасило белый ландшафт в разные оттенки розового и лилового. Эрик рассматривал массивное подножие горы. Невероятная красота видов, открывавшихся с тропы, по которой они шли, тускнела от мучительных ощущений, которые они испытывали, делая один за другим тысячи неровных шагов. Склон, по которому шли братья, был относительно пологим, но звук падающих камней слышался постоянно, как хруст снега. Лейф, опытный рассказчик с тонким чувством юмора, сегодня шел молча. Дышать становилось все труднее, как будто воздух постепенно разбавляли. Но они продолжали свой извилистый путь вверх по леднику. Они старались делать два вдоха на один шаг.

Остановившись передохнуть, Эрик посмотрел вниз и увидел кучки туристов в лагере Шерман, которые смотрели на них. Они поднимались уже десять часов, хотя по плану подъем должен был продолжаться не более девяти часов. Миновали огромные сераки – гигантские ледяные колонны и пики, которые могут обрушиваться совершенно неожиданно. Их путь был чрезвычайно извилистым и поэтому особенно изматывающим, а этот последний рывок был просто изнурительным. Эрик с самого начала ощущал странную вялость и теперь по мере подъема чувствовал себя все хуже и хуже. Его рюкзак был тяжелым, а ноги необычно слабыми. Он растирал себе предплечья и запястья. Они уже видели Колумбия-Крест, «официальную» вершину горы. Эрик собрал все силы для последнего рывка.

Наконец, прерывисто дыша, сбросив рюкзаки и засыпая на ходу, Эрик, Лейф и Крейг достигли вершины горы Рейнир. Лейф хотел задержаться и исследовать вершину, с которой открывался обзор на все 360°, пещеры, ложные пики и кальдеры. Ландшафт здесь напоминал лунный: во всяком случае, ничего подобного Эрик раньше не видел; здесь было полно опасных кулуаров и бирюзовых трещин глубиной в десятки метров. Имелись здесь и такие места, которых человек вряд ли когда-нибудь сможет коснуться.

Примерно через 20 минут братья начали спускаться с горы, стремясь двигаться по гораздо более прямому маршруту. После десяти минут спуска Эрику, который чувствовал себя паршиво на протяжении большей части восхождения, стало легче дышать. Но потом у него вдруг началось обильное кровотечение из носа, а ноздри почувствовали солнечный ожог. Его ноги тряслись, а запястья распухли и болели. И боль не уходила.

В конце концов Эрик все-таки вернулся в лагерь Шерман, где они с Лейфом собрали вещи, увеличив вес каждого рюкзака еще на 4–5 кг. Его ступни и плечи ныли. Голова тоже болела. Он всегда старался давать организму дополнительные нагрузки, но сейчас ему было не до того. Он чувствовал себя очень плохо.

На высоте 2440 м лед кончился, и они пошли по каменистой поверхности, уже не в связке. Они увидели большую стаю канадских гусей, летящую клином над горой, и юркого чернохвостого оленя, мчащегося между деревьями. Дно долины было усеяно фиолетовыми и желтыми цветами, и под лучами уходящего солнца сверкали ручьи, подпитываемые тающими снегами. Будучи студентом-экологом, Эрик беспокоился о сохранении таких вот пока не затронутых «цивилизацией» мест. Природа была его истинной религией; именно в ней он находил покой, вдохновение и ответы на свои вопросы (на религию в обычном понимании у него была аллергия). Мальчишкой он мог часами наблюдать, как охотящиеся орлы и цапли падают на добычу. Он строил песочные замки, наблюдал за жизнью обитателей Пьюджет-Саунд [22] и собирал коряги причудливой формы, привлекавшие его своей красотой. Вместе с пятью братьями и сестрами он часто ночевал на спальной веранде на верхнем этаже, откуда можно было смотреть на падающие звезды.

Прославленный дед Эрика тоже обожал природу. Чарльз Линдберг, обладавший, по общему признанию, неугомонным духом, после Второй мировой войны много путешествовал и, как сейчас говорят, зациклился на экологии, как спустя годы сосредоточится на своем полете через Атлантику. Он поддерживал и инициировал новые программы по сохранению первозданной природы, стал директором Всемирного фонда дикой природы и всячески защищал лесопарковые и исчезающие виды животных по всему миру, от серых китов в Байе до карликовых филиппинских буйволов тамарау. Он жил среди коренных обитателей Филиппин, Бразилии и Африки, ел тушеное мясо обезьян и спал в хижинах, крытых пальмовыми листьями. Он провел большую разъяснительную работу среди местных жителей, чтобы обеспечить выделение земли для создания национального парка Халеакала на Гавайях. Но особую любовь он все же питал к Филиппинам, где пытался спасать находящихся под угрозой исчезновения гарпий-обезьяноедов – самых крупных орлов в мире. Бабушка Эрика столь же активно интересовалась взаимоотношениями между людьми и окружающей средой и даже написала для февральского номера журнала Life 1969 года статью (с иллюстрацией на обложке) о состоянии природы в центре нового космодрома «Америка». Энн хотела понять, могут ли красоты природы и богатый животный мир мыса Канаверал, где они с Чарльзом вместе с детьми останавливались на ночлег несколько десятилетий тому назад, сохраниться рядом с мощными и огнедышащими космическими технологиями. Ее рассказ, опубликованный практически одновременно с полетом «Аполлона-9», назывался «Цапля и астронавт», и в нем были такие слова: «Без болота не было бы никакой цапли; без дикой природы, лесов, деревьев, полей не было бы ни дыхания, ни сельского хозяйства, ни культуры, ни средств к существованию, ни жизни, ни братства, ни мира на земле. Ни цапли, ни астронавта. Цапля и астронавт – в единой неразрывной связке жизни на Земле». Этот рассказ, сопровождавшийся фотографиями коренных обитателей дикой природы – цапель, американского клювача, пеликанов, аллигаторов, броненосцев и гремучих змей, заканчивался словами: «Глядя на Землю глазами астронавтов, мы яснее, чем когда-либо раньше, видим эту драгоценную квинтэссенцию Земли, которую необходимо сохранить. Можно было бы дать этому и новое название, заимствованное из космического языка: “Сияние Земли”» [23] .

Теперь, уже недалеко от перевалочного пункта, откуда началось их трудное восхождение на гору Рейнир, Эрик сделал еще один привал. Он увидел, как сурок высунул из-за камней свою пушистую головку. Лучи солнца пронизывали деревья – ели, сосны, кедры. Не будь он Линдбергом, Эрик, возможно, работал бы на лесозаготовках. А что – физическая работа на свежем воздухе! Но он был полностью согласен с тем, что сказал его дед в интервью для Life еще в 1960-х: «Будущее человечества зависит от нашей способности сочетать научные знания с мудростью дикой природы». Основной миссией Фонда Линдберга, созданного в 1974 году, через три года после смерти Чарльза, является сохранение баланса между техническим прогрессом и природой.

К стоянке у начала тропы, ведущей на гору Рейнир, Эрик подошел уже около восьми вечера. Он опустил рюкзак на камень, но, когда потом попытался поднять его снова, оказалось, что руки его не слушаются.

Не растянул ли он запястья? Он попытался не думать об этом: ну что поделаешь, просто горный туризм – не его вид спорта. Но что-то все-таки было не так.

Через несколько месяцев после подъема на гору Рейнир Эрик наконец отправился к своему семейному врачу. Недели две-три, казалось, все было хорошо, только боль иногда внезапно возвращалась. Но после соревнований по водным лыжам оба колена у него распухли и начали болеть, причем боль была сильной, как тогда, на горе, в запястьях. Его врач сделал несколько анализов и сказал, что не может точно ответить: или Эрик просто переутомился, или у него что-то более серьезное.