Чтение онлайн

— Ты ничего в жизни не сечешь, — любезно подсказал Доу и прошел мимо, волоча за собой сумку. Джемма смерила его тощую спину в травянисто-зеленом брезентовом дождевике неприязненным взглядом и похлопала Кэла по плечу. Говорить Кэлу, что он в чем-то не сечет, — это ведь как ребенка по ребрам ногами отпинать. Вот урод.

Серое небо выплюнуло очередную порцию ливня. Водяной поток пополз по очкам Кэла, но тот только поправил их, оптимистичный и невозмутимый. Джемма же пониже натянула капюшон, в последний раз оглянулась на проселочную дорогу, будто прощаясь с возможностью повернуть обратно. А затем двинулась вперед: навстречу бушующему дождю, городку, сошедшему со страниц сказок, и спине мудака Доу.

Норман открыл им дверь номера полностью сухой, в уютном — и, несомненно, теплом — вязаном джемпере на пуговицах, гостиничных тапках и с кружкой дымящегося кофе.

Джемма тут же его возненавидела.

Норман фыркнул:

— Кошмар, ну и видок. Фу, Джемайма, даже не думай, ты зальешь весь кове…

— Пошел к черту, — мрачно заявила Джемма, вваливаясь в комнату и затаскивая за собой сочившуюся дождем спортивную сумку. — Ты отлеживать жопу в отеле приехал? Иди работай. Дай мне свой кофе. Долбаная ирландская погода. Долбаная Ирландия.

— Чего ты такая злобная?

— Злобная? Мы летели в Лондон пятнадцать часов, и это не считая целых суток во Франкфурте из-за задержки рейса! Из Хитроу — еще два часа до Дублина, оттуда, твою мать, на поезде до Лимерика, а потом еще пять часов добирались в эту глушь на автобусе из города, название которого я даже не выговорю! Уровень моей доброты падал с каждым часом, затраченным на дорогу.

— А у меня отнялись руки, — всеобъемлюще груст­ным голосом возвестил Кэл, и Норман, спохватившись, тут же втянул его поглубже в номер.

Доу ничего не сказал — ни тебе «Привет», ни «Рад познакомиться», ни «Я придурок, а тебя как зовут?» — и двинулся внутрь комнаты, толкнув Джемму плечом. С плаща текло, но снимать его он не собирался — вычислил местоположение ванной и демонстративно захлопнул за собой дверь.

— Это тот самый? — как только зашумела вода, тихо спросил Норман, заинтригованно оглядываясь на дверь ванной. Джемма судорожно скрестила руки «не-не-не-не, заткнись, твою мать, Норман», но тот не внял намеку. — Который, ну?..

Сквозь шум воды из ванной донеслось до омерзения вежливое:

— Я тот самый с очень тонким слухом. Будем знакомы, агент Эшли.

Норман выглядел пристыженным, и Джемма хотела выкрикнуть что-нибудь козлу назло, вроде: «Агент Эшли не рад знакомству», но Кэл, видимо, решил, что начинать надо все-таки за здравие, а не за упокой.

— Вы оба отличные парни, вы поладите, — нарочито громко сказал он, с натугой стаскивая с себя промокшую джинсовку. — Блин, помоги это снять, я ща помру.

Норман послушно отставил чашку — Джемма ее немедленно схватила, одновременно стягивая мысками трупы кроссовок, — и принялся стаскивать тесную куртку с мускулистых плеч Кэла.

— Кстати, — пыхтя от напряжения, начал Норман, когда джинсовая ткань застряла на бицепсе, — тучи, затяжные туманы и круглосуточные ливни — на кой черт вам обоим солнцезащитные очки, бога ради?

— Это стиль! — раздалось хоровое возмущение в ответ.

Собраться вместе на крошечной кухне им удалось только минут через двадцать: Доу торчал в ванной, пока Кэл радостно не объявил, что если тот не откроет дверь прямо сейчас, то ему — Кэлу — ссать придется Доу на сумку. Доу выплыл, раскрасневшийся от горячей воды, уселся на стул — прямо под табличку «Уважаемые гости, пожалуйста, воздержитесь от курения» — и сразу вытащил сигареты.

Джемма сидела тут же, с полотенцем на шее, закинув ногу на ногу, и уминала из лотка что-то, что притворялось лазаньей по-неаполитански. Конечно, притворяться едой у этой дряни выходило так себе, но Джемма была голодна и непривередлива. Однажды она четыре дня питалась только китайской едой навынос из ресторанчика, в котором считали, что разбивать в лапшу яйца вместе с осколками скорлупы — это обалденная идея.

Лжелазанья сделала Джемму менее сердитой, но не менее уставшей. Ей никогда не нравились маленькие городки, а Ирландия — это унылое царство полей, проселочных дорог и осенних холодных дождей — так и вообще с самого начала дала понять, что конкретно ее маленькие городки встанут конкретно Джемме костью поперек горла. Не говоря уже о том, что от влажности ее волосы всегда превращались в экстравагантную пародию на картины Пикассо, если бы его стиль назывался не кубизм, а кругизм.

Кэл, сменив промокшие вещи на толстовку с пикачу и джинсы, плюхнулся на соседний стул. Напротив сел Норман, доставая из-под ноутбука на столе какие-то бумажки. По его круглым очкам скользнуло отражение знакомого интерфейса базы данных, когда он, глядя в монитор, пробормотал:

— Если мы начнем, не дожидаясь, пока Джемма доест…

— Если это все, что ты успел нарыть, то тебя я тоже съем, — заявила Джемма, отставляя пустую пластмассовую коробку, и вытерла ладони о джинсы Кэла.

Норман закатил глаза:

— Это все, что я успел нарыть. Попробовала бы сама найти что-нибудь в месте, где две камеры на весь округ.

— Ты тут двое суток торчишь!

— Мне сказали не высовываться. — Норман скрестил руки на груди. — Я и не высовывался. Тебе что, нужен второй пропавший аналитик?

— Дорогуша, ну что бы с тобой могло случиться? — махнула рукой Джемма, и Кэл с Норманом смешливо переглянулись. Вполне вероятно, их переглядки относились к тому, что в аэропорту она записала «дорогуше» три голосовых сообщения с общим смыслом «Никому не открывай, пока я не постучу трижды через один», но Джемма собиралась это игнорировать. — Ты ж никому не интересен. Вот то ли дело я…

— Это Купер? — прервал их Доу, разглядывая фотографии, которые взял со стола.

Норман кивнул:

— Да. Это он. И это единственные фото, сделанные в Кэрсиноре, которые я смог достать. Я серьезно, этот городок пропустил изобретение камер уличного наблюдения.

Джемма, потянувшись через стол, выцепила фотки у Доу из пальцев:

— А ну, дай-ка сюда.

Снимки были сделаны камерой над банкоматом: черно-белые, сильно сверху вниз и довольно мутные. Парень на фото снимал деньги; похоже, высокий, но чересчур худой, на вкус Джеммы. Серое приталенное пальто, шарф парижским узлом, — модник, значит? — кажется, брюки. Джемма бегло ознакомилась с делом во время перелета, но ее больше интересовал конечный пункт их назначения, чем умудрившиеся во что-то вляпаться коллеги.

— Вот профайл. — Норман развернул к ней ноутбук.

На цветной фотке анфас у Купера оказались унылое длинное лицо, темные волосы, чопорно поджатые губы и строгий взгляд. Джемме нравилось делить мужчин на две простые категории: тех, кого бы она позвала на свидание, и всех остальных. В общем, у Купера не было ни малейшего шанса. Не говоря уже о том, что из-за него ей пришлось перелететь два континента, оказавшись запертой с Доу на соседних креслах на высоте двадцати тысяч футов над Тихим океаном. «Прости, мальчик, — подумала она, пролистав пару фотографий, — это были длинные десять часов. Твой рейтинг теперь ниже некуда».