Чтение онлайн

Но что, если вы обратились за помощью не к случайному прохожему, а к кому-то, кто знает место вашей постоянной дислокации? Тогда все, тогда беда.

Вот Сеть. Форумы, например, весьма соблазнительный инструмент для получения халявы. В любое время стоит только попросить, и вам дадут совет, поддержку, бесценную информацию и даже денег.

Но медицине известны совершенно другие случаи, ужасные.

Под гнетом депрессии человек пишет о том, что его беспокоит, и огребает тысячу слов любви и поддержки. А потом еще сотню с объяснением, почему он такой лузер и как перестать им быть. Если кому совсем плохо, то подобного рода участие может вообще добить.

Если же человек хочет поделиться своей радостью, он опять-таки, кроме прочего, узнает о том, что его успех – не успех, а ерунда какая-то.

Пишешь, что потеряла работу – велят выйти замуж. Пишешь о несчастной любви – узнаешь, что надо больше работать. Нужны деньги на операцию – посоветуют заваривать травки.

А еще всем надо родить ребеночка и меньше пить. Вот я лично знаю пятерых, которым стопудово надо меньше пить, но сказать такое могу только одному человеку. Мне известны десятки людей, которым следует больше работать, но пилить по этому поводу рискую лишь своего мужчину, потому что кровно заинтересована в его доходах. А требовать хорошего обращения с мужем смею только от своей мамы, потому что ее муж еще и мой папа по совместительству.

Так почему человек, прочитавший текст, не подавляет в себе зуд мессианства? Загадка.

Это и вне Сети, между прочим, актуально. Мужчина, с которым случайно переспала, получает право давать советы до конца твоих дней. Родственники, знакомые, соседи. На вопрос, почему они так бестактны, получаешь потрясающий по красоте ответ: «Потому что хотим тебе помочь или даже спасти». Я от этого зверею. Если ты Спаситель, так и ходи по воде, а нормальных людей не трогай.

Мой муж, да продлятся его дни, делает шаманские бубны. Его клиенты – люди мистической направленности, часто со специфической психикой и удивительными манерами, которые мы никогда не осуждаем, а лишь констатируем – потому что именно в силу своих человеческих особенностей они приносят нам деньги на жизнь. Плевать в сумочку заказчика – отвратительная лакейская манера, настоящий мастер такого себе не позволит. Да он вообще работает не с покупателем, а с инструментом.

Но одну давнюю историю позволю себе рассказать.

Приходит как-то Дима из мастерской особо озадаченный:

– А ко мне сегодня ведьмы приходили.

– Тоже мне, удивил… – К нему иной раз шаманки с Севера тайком приезжают, потому что тамошние бубны, конечно, аутентичные, но разве ж они дают звук, туды их в качель, одна видимость для туристов.

– Не, ты не понимаешь. Они настоящие чёртовы ведьмы.

Как оказалось, дамы, одержимые извечным стремлением переделать мир под себя, посещали какие-то курсы, где хрен знает чему их учили, но продукт выходил довольно противный. Во-первых, они торговались, как ненормальные. Обычно эзотерические люди оспаривают цену весьма осторожно – такая примета среди них существует, что если отмутить бубен, не заплатив сполна, правильных вибраций он не вызовет и долго не проживёт А эти ни о чём не беспокоились, будто цель у них – не инструмент получить, а придавить собеседника. Во-вторых, и с оговоренными деньгами шалили: тянули с оплатой, отказывались приезжать за бубнами в мастерскую, назначая встречи на максимально отдалённых станциях метро, опаздывали на час-другой, пытались надуть по мелочи. Апофеозом была ветхая двадцатидолларовая купюра, которую потом не брали в обменных пунктах, и пришлось сдавать её в банк с потерей каких-то процентов – хоть пустячок, но урывали они неукоснительно.

Заказов тогда было маловато, и Дима раза три соглашался с ними работать, и всегда они устраивали какие-нибудь неприятности. И невозможно взять в толк, зачем людям понадобилось осложнять его жизнь, ведь финансовый выигрыш получался нищенский. Каждая выходка по отдельности вызывала лишь лёгкое раздражение, за которое становилось даже неловко, – стоит ли обращать внимание на ерунду? – но вместе они создавали довольно тягостный эмоциональный фон. В конце концов Дима не стерпел и прогнал их. И сказал мне, помнится, следующее:

– Вот такие они и есть, настоящие ведьмы, – не колдуньи на мётлах, а мелкие чернушные пакостницы.

Пожалуй, да: бывают люди, делающие дурное ради тайных целей, иногда они наряжаются в чёрные одежды и чертят пентаграммы, а иногда просто ведут себя как свиньи, без всякой мистики. С ними справиться нетрудно: держись подальше, старайся не иметь общих интересов, ничего не бери и по возможности ничего не давай.

А есть те, кто творит зло ради зла, и вот эти самые опасные. Если такая сможет устроить, чтобы у кого молоко скисло и куры нестись перестали, не сомневайтесь, она устроит. Если успеет в чужой кофе мимоходом плюнуть – плюнет. Руки у них обычно коротки, но где дотягиваются, там не преминут навредить. Чтобы поссорить друзей, донести информацию до кого не надо, сочинить интересную сплетню, никаких особых способностей не требуется, – это, в сущности, каждый может, и иной раз делает для каких-то своих нужд. А они – просто так. Поэтому вычислить их довольно сложно, логическое «сделал тот, кому выгодно» не срабатывает, они непредсказуемы, как стихийные бедствия.

Иногда я с ними сталкиваюсь, они же совсем обычные на вид, какая там «Эльвира – повелительница тьмы» – невзрачные простецкие тётечки, которые что-то стрекочут, бегают, мило общаются со всеми подряд, вечно где-то «участвуют». Но почему-то самые большие проблемы приходят через них ко всем, кто оказывается поблизости. И далеко не сразу – и всегда с опозданием – я догадываюсь, что в костюме зайчика таится мелкое средоточие зла, и мне сейчас показывают не просто интересное сочетание глупости и энергии, а настоящую чёртову ведьму.

Я придумала его однажды ночью, этого человека.

Не знаю, почему он так наказан, может быть, всё началось с родителей. Они сошлись поздно, не по любви, а по нужде – знаете эту оскорбительную схему? – когда каждый уверен, что ничего хорошего впереди уже не ждёт, поэтому бери, что есть. Вы одиноки, я чертовски одинок, чего время терять. Оба хотели ребёнка, даже секс у них был, чтобы зачать, а уж потом для удовольствия. В конце концов, у них получилось, так что их он всё же осчастливил. Но, похоже, при деловитом осеменении он недополучил некоей радостной искры, потому что с возрастом открылась странная маленькая ущербность. Влюблялся, и в него влюблялись, но стоило отношениям продлиться около полугода, как самая преданная женщина начинала тосковать. Объективно говоря, он был внимательным и заботливым, но любые внимание и заботу умудрялся перевести в русло долженствования. Женщины простодушны, им на всё достаточно нехитрого резона – «потому что я тебя люблю». Цветов принёс, потому что любит, колбаски купил, потому что любит, и спит с ней – потому что любит, а как же иначе? Но человек этот никогда не забывал уточнить: цветы принёс, потому что принято бабам на восьмое марта веники таскать; колбасы купил, потому что должен, вчера у тебя бутерброд съел; а спит – ну так Аня, которая нравится больше, не дала, но с кем-то же надо.

Пока ухаживал, дарил розы и водил в симпатичные ресторанчики, а переспав, покупал кустовые астры и назначал романтические ужины в «Му-му». Никакая сила не заставила бы его потратить на любовницу больше прожиточного минимума, и точно так же не приходило в голову в период ухаживания принести женщине простеньких нарциссов вместо парадного букета, как бы она их ни любила. Это не скупость, это целесообразность.

Женился по любви, но радости не прибавилось. Даже к морю вывозил семью не отдохнуть и развлечься, а исключительно, чтобы укреплять слабые дочкины лёгкие. Что бы ни делал для близких – всегда с мученической гримасой.

Но исполнял всё, что должен, и потому для него было внезапным ударом, когда женщины уходили, – сначала подруги, потом жена. Казалось, вокруг какие-то обезумевшие потаскушки, готовые разбить его и свою жизнь в погоне за призрачными вещами, вроде сладких слов, улыбок и этой проклятой радости, которая у всяких никчемных типов прорывается в каждом жесте, а ему не давалась никогда.

Это озлобило его, но в глубине души он был и остался хорошим человеком. И женщины очень виноваты, но лишь в том, что ни одна из них не сказала правды: «Всё дело в том, что ты не умеешь делать людей счастливыми».