Чтение онлайн

Наследника древнего рода оберегали, холили и лелеяли, и все опасности, если таковые вдруг случались, казались фальшивыми, точно рог единорога на стене захудалой таверны. Гарри никогда не верил, что может всерьез пострадать. Вся его жизнь казалась приятной игрой, где он всегда оставался в выигрыше. Да даже дуэль с Петером! Что тот мог сделать ему, лучшему фехтовальщику страны? Страх – вот ключевая эмоция для трансформации, это подтверждала даже зачитанная книжка Кэти, и пора было признать, что ему, Гарольду Шпифонтейну, страх, увы, не знаком.

Однако возникала загвоздка: деревня, куда его сослали, дышала миром и спокойствием и на первый взгляд казалась самым неподходящим местом для поиска острых ощущений.

Дорога поднималась на холм, и когда они достигли вершины, Кэти остановилась и указала назад.

– Вон там, у въезда в Лоханки, школа. Видите красную крышу? Там же и библиотека. А через дорогу, под синей крышей – театр. В здании есть большой зал для выступлений, но в хорошую погоду их чаще устраивают под открытым небом. Вон котлован позади.

Лохматый пес гавкнул на них из-за забора, но Кэти шикнула, и псина, добродушно вывалив розовый язык, тут же завиляла хвостом. Перегнувшись через забор, Кэти бесстрашно отцепила приставший к косматому уху репей.

– Театр под открытым небом, кстати сказать, соорудил ваш предшественник, – со значением добавила она, идя вперед. – Его сослали в Лоханки, и он не захотел покидать это прекрасное место. Чувствуете, какой воздух?

Она глубоко вдохнула, запрокинув голову к небу и придержав шляпку рукой.

– Навозом воняет, – подтвердил Гарри. – Так значит, прошлый ссыльный не смог отсюда вырваться? Тут и помер?

– У нас и памятная табличка есть, – встрял Франтик, наигрывающий веселенькие переборы на лютне. – На школе висит. И еще одна на городской управе.

– Там тоже кто-то умер? – догадался Гарри.

– Предпредпоследний ссыльный, – кивнул Франтик. – И еще один утопился от тоски в Лоханках, но там табличку не стали вешать, некуда. Городничий предлагал вбить столб, но в каком именно озере утоп бедолага – никто не помнит.

– А есть вообще шанс уехать отсюда живым? – поинтересовался он.

– Франтик, сгинь, – сердито отмахнулась от него Кэти. – А вы, герен, не торопитесь уезжать. Смотрите, вон тот каменный дом, напоминающий древний замок, принадлежит городничему, рену Кухту. С ним и его дочкой вы уже знакомы. Мэриан – чудесная девушка, правда ведь?

– О да, – согласился он, с иронией глядя на мрачный серый дом, на который какой-то местный скульптор-самоучка налепил толстых горгулий.

– Молодая, красивая, из хорошей семьи, – с воодушевлением продолжила Кэти и, понизив голос, добавила: – Единственный ребенок. Большое приданое.

– Вы что же, сватаете меня? – Гарри так поразился, что остановился, и Франтик врезался ему в спину.

– Почему бы нет, – ответила Кэти. – Если будете делать свадьбу у меня в таверне, сделаю скидку.

– А я готов выступать бесплатно! – подхватил Франтик. – Если потом вы у себя в столицах расскажете друзьям, мол, есть такой самородок в Лоханках…

– И что же, репертуара хватит? – засомневался Гарри, обернувшись.

– А то! – горячо подтвердил певец, раскрасневшись. – У меня сто листов исписано мелким почерком. А то и двести!

– Я бы ознакомился с вашими стихами, – покивал он.

– Так я принесу, – загорелся Франтик. – Я сбегаю! Одна нога тут, другая там. Вы куда сейчас? К озерам?

– Давайте не будем спешить, Франциск, – перебил его Гарри. – Выберите пять самых лучших песен и презентуйте их вечером за ужином. Согласны?

Франтик ударил себя кулаком в грудь и убежал прочь.

– Зачем вы даете ему напрасную надежду? – укорила его Кэти.

– Почему же напрасную? – возразил Гарри. – Голос у него, конечно, на любителя, но стихи вроде ничего. Томные ночи, нежные красавицы – на такое всегда есть спрос. А вы разве не хотели бы уехать отсюда?

– Нет, – отрезала Кэти. – Итак, дом рена Кухта – это и есть городская управа. На обратном пути зайдете к нему подписать бумаги. Мэриан наверняка тоже там…

– Кушает, – пробормотал Гарри, и Кэти сердито на него зыркнула.

– А вот и Лоханки, – она обернулась в другую сторону, и ветер взметнул синие ленты на ее шляпке, – Наши чудесные озера.

Три озера, раскинувшиеся в долине, и правда выглядели примечательно: одинаковые, круглые, точно кто-то вырезал их с помощью циркуля, решив проделать дыры, чтобы потом выбраться на поверхность из-под земли, а может и вовсе – из другого мира…

По спине пробежал холодок, лопатки отчаянно зачесались, и Гарри, втянув воздух, довольно улыбнулся. Там было опасно. То, что надо.

Гарри плелся по Лоханкам без всякого энтузиазма, и было до обидного ясно, что ни школой, ни театром мне его впечатлить не удалось. Но потом, завидев озера, он словно ожил: побежал вперед, чуть не выпрыгивая из сапог и принюхиваясь, как охотничий пес.

– Вода чистая, как слеза ребенка, – слегка запыхавшись, говорила я, едва поспевая за ним. – Рыбалка отличная, Виктор может вас сводить.

Гарри не отвечал, а только кивал на мои слова, а потом свернул к острым белым скалам, торчащим из-под земли точно кости гигантского животного.

– Пляж лучше на правой Лоханке! – воскликнула я, но дракон уверенно забирал влево.

Он остановился, только забравшись на верх утеса и, глянув вниз, присвистнул.

– Омут, – выдохнула я, опершись на березку, а потом и вовсе села на пенек и, сняв шляпку, принялась обмахиваться.

– Глубокий? – спросил Гарри, обернувшись.

– Очень, – подтвердила я. – Дна не достать. Посмотрите, какая вокруг красота. Берег словно ножом срезали, такой ровный.

– Угу, – промычал он, пройдясь вдоль края, а мне отчего-то захотелось оттащить его подальше.

– Неудивительно, что прежние ссыльные нашли здесь свое пристанище, – продолжила я. – Так и бывает, Гарри. Судьба иногда преподносит сюрпризы. То, что казалось наказанием, становится высшей наградой.

– Вы так расхваливаете ваши Лощинки… Еще немного – и я подумаю, что вы решили цены взвинтить, – заметил он.

Скинув сапоги, Гарри стянул и носки и с наслаждением прошелся босиком по траве.