Чтение онлайн

Нет, он сумеет. Сердце подскажет. Криденс приложил кулак к груди, чтобы лучше чувствовать стук. Но сердце не знало — оно тоже боялось, оно рвалось к каждому, на кого падал взгляд. Этот! Нет, этот! Другой! Вот этот! Каждый!.. Они все!..

Криденс шёл через лабиринт, а тот жил своей жизнью, будто рос на глазах — ветвился, выпускал в стороны коридоры, отращивал повороты, дробился, змеился всё дальше и дальше, покуда хватало глаз, в зеленоватую стеклянную мглу, и везде, одинаковый, повторённый бессчётными копиями, стоял Персиваль Грейвз.

Персивали Грейвзы.

— Помоги мне, — вслух попросил Криденс. — Дай мне знак.

Как же страшно!.. Персиваль здесь, он один из них, но Криденс не мог разглядеть, который. Они все одинаковые! Как узнать — кто?..

***

Грейвз открыл глаза, обнаружил себя сидящим на полу. Кажется, он так устал, что даже промахнулся мимо дивана, сел прямо на пол и отключился. Нехорошо… Он растёр лицо руками, чтобы прогнать сонливость, с трудом поднялся. Бегло оглядел комнату. На полу валялись нитки и обрывки чёрного шёлка, на кресле рядом стоял ботинок. Грейвз глянул на свои ноги, пошевелил пальцами. Ботинок, несомненно, был его собственный. Видимо, засыпая, он попытался снять оба, но не успел.

Он обулся, устало опустился на диван и вытянул ноги. Короткая минута передышки между деловой беготнёй… Пока никто не постучал в дверь, не сунулся к нему с просьбой, вопросом, бумагой на подпись, с новостью о каком-нибудь магическом безобразии на улицах города. Он закрыл глаза, откинул голову на спинку дивана. Глубоко вздохнул, стараясь расслабиться, чтобы максимально эффективно использовать мгновения отдыха, которых теперь у него было так мало. Всего пара минут… Выбросить из головы это нелепое чувство, что он заперт, и отсюда нет выхода. Хотя неудивительно, что ему это чудится — он иногда забывал, как выглядит его собственный дом, так много времени он проводил в Конгрессе.

Кстати.

Надо бы не сидеть тут, а пойти поговорить с Серафиной насчёт Голдштейн. Зря она её отстранила, Тина — хороший аврор. Толковый, въедливый. А уж инициативность у неё — как у аллигатора. Да, конечно, она облажалась с этой Бэрбоун. Нарушила Статут. Но ведь дело замяли!

Серафина хотела уволить Голдштейн, но Грейвз не позволил, подсунул её Абернети. Тот даже обрадовался пополнению, упёк Тину в Отдел регистрации палочек. Когда всё уляжется, когда они наконец найдут, что за странные вспышки магии будоражат не-магов, Голдштейн вернётся в оперативный отряд.

Да, надо пойти отыскать Серафину.

Нет… Нет, подожди.

История с Тиной была очень давно, почему он вдруг решил, что это произошло буквально вчера?..

И где он?.. Это не его кабинет!

Грейвз нервно поднялся, обежал взглядом комнату. Зеленоватые обои в золотых цветах, белая дверь, огромное зеркало в старинной раме. Это… место… Это место, где Гриндевальд его запер!

Грейвз порывисто шагнул к зеркалу, занёс кулак для удара… Задумался на мгновение. Глянул на поднятую руку, машинально провёл по волосам. Что он хотел сделать?.. Он куда-то хотел пойти… Ах, да. К Абернети. Точно-точно.

Грейвз покусал губу, нахмурился. Нужно сказать ему, что Тина пока посидит у него в отделе. Пусть даст ей какую-нибудь вакантную должность — да вот хоть в Отделе регистрации палочек, они же там вечно тонут в бумагах, лишние руки не помешают. Тина — хороший аврор. Толковый, въедливый. Серафина, конечно, всё ещё в ярости. Грейвз, положа руку на сердце, её понимал. Но давать своих авроров в обиду он не собирался. Уволить Тину! Чёрта с два он даст кому-нибудь уволить Тину. Он сам взял её на службу — сам и будет решать, когда она с этой службы уйдёт. Надо только попросить её — очень настойчиво попросить — чтобы больше не лезла к Бэрбоунам. Ни под каким предлогом! Это плохо кончится.

Грейвз глянул в зеркало. Встретил свой мрачный взгляд. Потерял мысль, нахмурился на мгновение… Что он хотел сделать?.. Ах, да. Поговорить с Тиной.

Тина — хороший аврор. Толковый, въедливый. Зря её отстранили. Да, эта фанатичка Бэрбоун давно мозолила им глаза. Но вламываться в церковь!.. Нарушать Статут!.. Грейвз, положа руку на сердце, понимал, почему Серафина была в ярости. Но если переводить Голдштейн из оперативников — то куда?.. К Абернети?.. Хм… А что. Можно и к Абернети.

Грейвз глянул в зеркало. Что он хотел сделать?.. Ах, да. Поговорить с Тиной.

Он не видел её в отражении, но прекрасно знал, что она стоит у него за спиной. Старается быть мужественной, собранной и серьёзной. Даже не всхлипывает. Тихая вечно, как мышь. Зато хороший аврор. Толковый, въедливый.

— Тина, — вздохнул Грейвз, не поворачиваясь.

Он не собирался её отчитывать — она своё уже получила от Серафины. Просто хотел поговорить.

— Что же вы мне устроили? — спросил он. — Вы ведь один из моих лучших авроров. Какого тролля вас понесло вмешиваться в дела не-магов?.. Знаю, — сказал он, предупреждая возможные возражения, — я знаю, что у вас доброе сердце. Но вы не спасёте таким геройством всех бесприютных, бездомных, беспомощных и несчастных.

Да-да, скажи это себе, Персиваль. Сам-то чуть слюной не изошёл, когда увидел мальчишку. Займись-ка лучше делом.

— Вы свободны, — сказал он, так и не повернувшись. Потом долго стоял, рассматривая свои ботинки. Перед глазами стояло лицо Криденса. Карминовые губы, угольно-чёрные глаза. Ох, мальчик, откуда ты взялся?..

Грейвз потёр лоб рукой, стараясь прогнать шалые мысли. Машинально глянул в зеркало, поправил волосы.

Обежал глазами зеленоватые стены в золотых цветах. Он не заходил в эту комнату, кажется, лет… десять?.. Да, точно. Последний раз был здесь ещё с матерью. Она любила такое сочетание: оливковый и золотой. Говорила, это напоминает ей о родине. Удивительно, она прожила в Америке больше, чем полвека, но так и не смирилась с ней. Даже язык толком не выучила. Понимать понимала, а разговаривать — брезговала. С мужем и сыном принципиально общалась только на греческом. Она вообще была крайне принципиальной. Грейвз часто думал, что своим упрямством он, конечно, пошёл в мать.

Он отошёл от зеркала, провёл рукой по стене.

— Медон, — позвал Грейвз, зная, что эльф бесшумно явится на его зов. — Вылетело из головы… напомни, что я решил — здесь будет гостевая комната?.. Для кабинета она слишком маленькая, согласен? Толком не развернёшься. А для тихого места для чтения она слишком далеко от библиотеки.

Он вздохнул.

— Да, я знаю… По-моему, я бьюсь над ней уже вечность, и никак не могу придумать, что тут поменять. Давай хоть обои сменим. Я устал от зелёного. Пусть будет синий.

Стены не дрогнули, не похолодели, не шелохнулись, как это обычно бывало, когда Медон начинал колдовать, расчерчивая пространство заново. Грейвз недоуменно развернулся. Комната была пуста.

— Медон!.. — громче позвал он. Эльф не явился. Это было так странно, что Грейвз почувствовал беспокойство. Только бы с эльфом ничего не случилось. Как и Лефмер, эльф-привратник, Медон служил его семье уже лет сто пятьдесят. Грейвз был к нему здорово привязан — в детстве тот потакал мелкому Перси больше всех. Наколдовывал шалаши в оранжерее и миниатюрные замки в гостиной, выгораживал перед родителями… Куда он делся?.. Грейвз решительно направился к двери комнаты, проходя мимо, машинально бросил взгляд в зеркало.