Как приручить викинга (переаод Kodar)
Шрифт:
Иккинг глянул наверх. «Я думаю… — медленно промолвил он, — Я думаю, что мачта лодки была слишком большая для него… она, должно быть, проколола ему нёбо и вошла в мозг. Это УДИВИТЕЛЬНОЕ везение, поскольку мозг у Мракодыха особенно мал».
«Ох, хвала Тору», — вздохнул Рыбьеног.
— Хвала Тору, и Водену, и Фрее, и Локи, и вообще всем остальным. Мы ЖИВЫ… и завтра, я клянусь, я БРОСАЮ быть викингом, просто ДОЛЖЕН быть лучший образ жизни… присматривать за овцами, или играть на музыкальных инструментах, или плести из соломы, или еще ЧТО-НИБУДЬ… ладно, давай выберемся на берег пока я не умер от вони дыхания этого существа.
Это было легче сказать, чем сделать. Ибо «Решительный Пингвин» застрял так крепко в пасти Мракодыха, что мы не могли его освободить. Так что Иккингу и Рыбьеногу пришлось перебраться через нос лодки и — очень аккуратно, чтобы не порезаться об зубы Мракодыха — пасть, и грести на веслах эту странную комбинацию Лодки-в-Монстре в сторону пляжа.
Плыли мы очень медленно, пока Страхкорова не прилетела, и не протянула руку, или, скорее, крыло помощи, взявшись тянуть нас с помощью веревки, сделанной из той старой сети.
Она не нашла никакой рыбы ВООБЩЕ, так что было замечательно, что у нас все еще была огромная куча макрели, что мой живот наловил нам.
10. ВИКИНГ НИ РАЗУ, НИКОГДА, НЕ БЫВАЕТ ИСПУГАН?
Однако все трудности окупили себя с лихвой.
Сначала, когда мы уже почти добрались до пляжа, мы наткнулись на Сопляка и Песьедуха Тугодума, пользующимися последними минутками отведенного времени чтобы дать Огневице и Слизняку поймать еще больше рыбы.
Это было такое удовольствие, видеть абсолютный ужас на их лицах, когда мы надвинулись на них сзади. Мы, должно быть, представляли собой кошмарное зрелище: жуткий монстр с широко открытыми челюстями, и я, светящийся, в глубине его.
Огневица завизжала, Сопляк побелел как лист бумаги, а Песьедух задрожал от страха как большая красная медуза. Они были настолько испуганы, что в криках и панике, в попытках убраться с дороги, умудрились перевернуть свою лодку.
«Перепелятник» (их лодка), они сами, и вся наловленная рыба посыпались в море.
Это было уже просто здорово!
А пока Брехун с остальными мальчишками поджидали перед своим костром…
Пока Страхкорова затягивала нас на пляж, а Рыбьеног и Иккинг по-прежнему гребли, как сумасшедшие, последний неяркий свет в моем животе начал мерцать.
И когда Брехун посмотрел на это Ужасное Зрелище, вползающее на пляж во тьме, он страшно позеленел.
Брехун не боялся монстров, или драконов, или шторма, или воинов-бунтарей с топорами, вобщем ничего практически, но было кое-что, чего он действительно боялся — ПРИЗРАКОВ. И мы действительно выглядели как призрак какого-то давно умершего существа, с этим светом, зловеще мерцающим в моем животе.
Ох-х, как меня порадовало видеть этого огромного босса Брехуна сжавшимся и дрожащим, упавшим на колени и взывавшим тонким срывающимся голосом: «Ккккктптоо тааа-ааам???»
И мой хозяин Иккинг решил преподать ему урок.
«Я ПРИЗРАК ТОГО СУЩЕСТВА, ЧТО ТЫ УБИЛ ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД… — воззвал Иккинг. Стены пасти Мракодыха исказили эхом голос Иккинга в самой убедительной призрачной манере. — Я ПРИШЕЛ ОТОМСТИТЬ ЗА СЕБЯ ТЕБЕ, БРЕХУН КРИКЛИВЫЙ, И ВСЕМ ОСТАЛЬНЫМ ИЗ ПЛЕМЕНИ ВОЛОСАТЫХ ХУЛИГАНОВ… ТРЕПЕЩИТЕ, ИБО Я ЗАСТАВЛЮ ВАС СТРАДАТЬ…»
Позади Брехуна, шесть молодых разбойников — Бестолков и Остронож, и Кабанчик, и все остальные — уже не выглядели такими крутыми.
Они тоже попадали на колени.
«Пощади, Призрак! — молил Брехун, складывая руки и начиная рыдать. — Я не хотел убивать тебя… Я такой неуклюжий, моя рука, наверное, соскользнула… Ох, помоги мне, Мамочка, помоги мне…»
«Да я шучу просто, — сказал Иккинг, выбираясь из лодки и перепрыгивая через страшную губу чудовища. — Это я, Иккинг Кровожадный Третий, что однажды станет вашим ВОЖДЕМ».
Иккинг прошелся до того места, где Брехун стоял на коленях, и посмотрел своему учителю в глаза.
«Как ты видишь, Брехун, — сказал Иккинг серьезно, — это не правда, что ВИКИНГ ВООБЩЕ НИКОГДА НЕ БЫВАЕТ ИСПУГАН. Каждый, я имею ввиду, КАЖДЫЙ чего-нибудь да боится».
11. КОНЕЦ
Воцарилась жуткая тишина.
Никто НИКОГДА не смел говорить так с Брехуном доселе. Я затаил дыхание, а последний всполох света в моем животе угас окончательно.
Выражение на лице Брехуна изменилась со страха на стыд и на ЯРОСТЬ.
Он воздвигся на ноги, брови как молнии, кулаки стиснуты.
Но как только он уже собрался ЗАРЫЧАТЬ на Иккинга, что-то неуловимо королевское в том, как мальчик глядел на него, заставило Брехуна остановиться.
И вместо того, чтобы разозлиться, ко всеобщему изумлению гигантские плечи Брехуна опустились, а рот растянулся. Брехун откинул голову и засмеялся.
«ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — реготал Брехун, — ох, и подловил же ты меня, Иккинг, ох и подловил! Призрак кого-то, что я убил, и правда!»
И все остальные начали смеяться тоже.
Между приступами смеха, Брехун отправился к «Решительному Пингвину», все еще застрявшему в челюстях мертвого Мракодыха. Он оценил огромную кучу рыбы на палубе.
«Похоже, что Иккинг и Рыбьеног — победители Соревнования Охотников! — прогремел Брехун Крикливый. — ТРИ УРА ИККИНГУ И РЫБЬЕНОГУ!»
Мальчишки были как раз посредине поздравлений Иккингу, когда Сопляк и Песьедух выползли из моря, добравшись до берега вплавь.
«Вы опоздали! — прорычал Брехун с негодованием. — И где ваша лодка и ваша рыба?»
«Лодка перевернулась…» — промямлил Сопляк.
«ЛОДКА ПЕРЕВЕРНУЛАСЬ? — взорвался Брехун. — И вы называете себя викингами?? Похоже, что мы нашли ПРОИГРАВШИХ на нашем Соревновании Охотников… СОПЛЯК МОРДОВОРОТ И ПЕСЬЕДУХ ТУГОДУМ БУДУТ ВЫЧИЩАТЬ ДРАКОНЬИ ТУАЛЕТЫ ТРИ СЛЕДУЮЩИЕ НЕДЕЛИ!»
Сопляк застонал, и Огневица и Слизняк прижали хвосты между ног и захныкали. Песьедух почти плакал.
Идеальное завершение для этого дня, что все же выдался замечательным в целом.
Мальчишки заторопились чтобы приготовить все для ночного барбекю из всей той рыбы, что мы наловили. Все вместе с помощью Брехуна они сумели вытащить «Решительного Пингвина» из челюстей Мракодыха. Его мачта оказалась немного погнутой, но она все равно и так болталась.