Чтение онлайн

Одна пара открыто целуется.

Я простонала.

— Боже, да здесь полно молодоженов.

— Они самые худшие, — говорит он.

— Можем ли мы быть честными?

— Очевидно, да.

— Знаешь, почему они такие плохие? — говорю я, чувствуя, как нервы понемногу тают от внезапно возникшего общего мнения. — Это постоянное оповещение об этом всех вокруг. Как будто то, что они молодожены, имеет значение для всего мира.

Филипп кивает, его челюсть напряжена.

— На стойках регистрации, — говорит он. — Со стюардессами.

— Официантам за завтраком, обедом и ужином. Знаешь, когда я регистрировалась на рейс, я услышала, как кто-то сказал посыльному… пока он нес за них тяжелые сумки.

— По сути, просят его поздравить их, пока он им помогает, — говорит Филипп. — Это низко.

— Очень, — соглашаюсь я. Я делаю еще один глоток из своего почти пустого бокала. Я чувствую себя хорошо. Лучше, чем я ожидала почувствовать себя в первую ночь моего одиночного путешествия. — Ну, я здесь не в медовый месяц.

— Я так и понял, судя по твоей язвительной критике молодоженов, — говорит он. В его тоне звучит сухое веселье. Как будто он хочет, чтобы этот разговор закончился, но не может заставить себя прекратить участие.

— Тонко, да? — говорю я. — Но я должна была быть такой.

— О.

Официант возвращается с нашей едой. Стейк для джентльмена, рыба для дамы; оба блюда пахнут потрясающе. Я обнаруживаю, что проголодалась больше, чем чувствовала. Перелет, стресс — все это тает, когда мне приносят горячую еду.

Между нами возникает еще одна долгая вежливая пауза, и я откусываю от своей рыбы. Она вкусная, хорошо прожаренная и теплая.

— Должен ли я извиниться? — наконец, спрашивает Филипп.

— О, нет. Это было к лучшему. Хорошее известие и все такое. Но я не могла не поехать в заранее спланированный, заранее оплаченный отпуск, понимаешь? Особенно если это место моей мечты.

— Я знаю, — говорит он со вздохом. — Это было бы расточительством.

— Колоссальная трата. Так вот почему я здесь.

— Ненавижу всех молодоженов.

Это снова заставляет меня смеяться.

— Да. Цинично с моей стороны, наверное.

Он пожимает плечами. Он поднимает плечо, а темно-синие глаза смотрят на меня.

— Циники выходят победителями, если воспользоваться твоим выражением.

— Тогда, полагаю, я новообращенный циник.

Он полузадушенно смеется и возвращается к нарезке стейка. Проходит совсем немного времени, и он снова проверяет электронную почту, хмурится, но я довольна. Я получила от него немного эмоций. И я пережила свой первый ужин в одиночестве, хотя знаю, что Бекки не отдаст мне победу, потому что технически я была не одна.

Он просит чек, как только мы закончили, и когда его приносят, он не обращает на него ни малейшего внимания.

— Поставьте на бунгало номер двенадцать, — говорит он.

— Филипп, — говорю я.

— Конечно, сэр, — отвечает официант.

— Филипп, я хочу заплатить за свою долю.

Он качает головой, отталкиваясь от стола.

— Нет.

— Нет? Почему?

— Потому что ты была настолько любезна, что позволила мне испортить тебе вечер отдыха, — говорит он. — Спасибо за сегодняшний вечер, мисс….

— Ричардс, — говорю я. Он уже забыл? — Иден Ричардс.

— Иден. Верно. Приятного путешествия.

— Да, тебе тоже. Не работай слишком много.

Он еще раз фыркнул от удовольствия и вышел из ресторана — высокий и стоический среди толпы счастливых молодоженов.

Итак, он остановился в бунгало. Это самый дорогой вариант на курорте, и я недолго рассматривала его, когда искала. Но при одном взгляде на цену стало ясно, что он не для таких людей, как мы с Калебом.

Я делаю глоток своего напитка, который теперь стал водянистым и цитрусовым. Кажется, можно остановиться в бунгало и все равно быть несчастным.

Я могу жить в самом дешевом номере отеля. Я могу нервничать каждый вечер, когда мне приходится ужинать в одиночестве в ресторане. Но я здесь, в этом прекрасном месте, и я обязана извлечь из этого опыта максимум пользы.

Хозяйка своей судьбы, снова думаю я. Это будут лучшие две недели в моей жизни. Я этого заслуживаю.

Я просыпаюсь от яркого восхода солнца. Облака быстро проплывают по небу, создавая постоянно меняющийся гобелен. Из окна моего гостиничного номера видны неоново-зеленые цвета сада курорта. Здесь все кажется немного ярче. Даже цветы кажутся крупнее, а их оттенки резче.

Благодаря невероятным законам смены часовых поясов я рано спускаюсь к завтраку. Попробовать все чудеса нескончаемого пиршества, возможно, будет самым трудным делом за две недели моего пребывания на острове. Все мыслимые фрукты, омлеты, блинчики, вафли, яйца, тосты, круассаны и гранола настолько впечатляют, что мне приходится сфотографировать их для потомков.

Я занимаю столик у набережной и провожу утро, занимаясь ровно четырьмя вещами: ем, смотрю на бирюзовые волны, читаю книгу и слежу за Филлипом Мейером.

Многозадачность всегда была моей фишкой.

Даже если я не уверена, что жители бунгало вообще ходят в обычный бар на завтрак. Скорее всего, им доставляют весь банкет в их виллы на пляже, где они останавливаются раз в месяц.

Но на всякий случай я не спускаю с него глаз.

Я уже пью второй стакан мангового сока, когда, наконец, замечаю его. Он целеустремленно проходит через бар для завтраков и останавливается у кофейного столика.

На нем бежевые брюки и голубая рубашка-поло, и выглядит он так, будто собирается заключать сделки на поле для гольфа. Я оставляю книгу на столике, встаю и иду к нему.

Темно-каштановые волосы рассыпались по лицу, которое сегодня выглядит еще более загорелым, чем вчера, что несправедливо по многим параметрам.

— Доброе утро, — говорю я.

Он поворачивает голову в сторону, руки по-прежнему лежат на чашке с кофе.

— Привет, — говорит он. — Иден, верно?

— Да, именно так. — Я нахожу в кармане платья свернутые двадцатки и протягиваю их ему. — Спасибо, что забрал чек вчера, но я бы хотела вернуть тебе деньги.