Чтение онлайн

– Вот именно, Ран! Но знаешь, это ниже моего достоинства. Только прошлым летом это чуть не случилось. За старое браться неохота, что сделать? Как тогда нагрянуть, когда он будет порядок у себя там наводить, со словами «Ньерд, твои голые ноги никого не интересуют»? Старовато, Ран.

– А это не Скади тебя тогда чуть не прибила, ничего не путаешь?

– Не путаю. Скади может сколько ей угодно строить из себя только лишь ненавидящую меня неприступную крепость, но глаза ее выдают. Она меня… не прибила.

– Тяжелый случай… Но тут ничем все равно не помогу. Есть знакомый, конечно, он сделает, что надо.

– Ну и где твой знакомый?
– голос Локи звучал серьезно.

– А это, сетеплет, ты узнаешь, когда мне поможешь. Как друг, мы ведь друзья?

– На твоем месте я бы повнимательней относился к своей сети.

– Спасибо за совет, но что поделать? А погода сегодня будет славная, и было бы глупо пропускать такую возможность порыбачить. А уж добыча найдется, не волнуйся, - пресекая очередное возражение, добавила она.

Локи с демонстративно-скорбным, но уверенным выражением лица принялся за работу. Сеть казалась слишком тонкой, почти невидимой для чего-либо в принципе, но удивляться причин не было. Он видел столько бессмысленных на первый взгляд вещей, которые на самом деле были нужными и столько вещей, которые, при всех их известности, ничего не стоили, что сомневаться в этой сети было бы большой глупостью. Смущало только одно:

– Локи… Ты что-то не так делаешь, я видел…

– Не сомневаюсь, но мне все-таки лучше знать, кто бы это при тебе не делал. Ты посмотри повнимательней, может, поможешь.

***

Эрнст и Николаус переглянулись. Они подумали об одном и том же, точнее думали бы, если бы были вместе во время шторма. А так перед Эрнстом встала картина дна одни и холодных соленых брызг. Волосы в два счета намокли, прилипли к лицу. Капли на ресницах мешали рассмотреть даже дно лодки. Где-то кричала Ран, чем-то явно раздосадованная, он, кажется, смог разобрать слова: «Не важно какое золото, не важно маленькое это суденышко или нет, сколько объяснять, главное - чтобы было! Локи! Помогать будешь, или нет? Тяни на себя!». Голову поднять он боялся, но в то же время не хотел совсем уж вжиматься в дно, хоть другого выхода он и не видел. Тошнота подступала к горлу, перед глазами стоял туман. Такая «рыбалка» за золотом если кому и могла из всех троих доставить настоящее удовольствие, то только Ран.

Николаус вновь подумал о воде, заливающей палубу небольшого корабля, молитвы всех, кто там только был, а предпочли воззвать к Богу все: управление было забыто, никто не боролся за жизнь хоть горстки людей. Покидать корабль было бы безумием. Вспомнил и маленькую лодку, ни на шаг не отстающую от них, и то, как резко их качало. Слишком резко, чтобы грешить только на ветер и волны.

– Постойте! Вы… Там были все, они ведь… - сначала могло показаться, что Николаус все понял и без объяснений, которые ему и так не дали.
– На какую-то секунду ему показалось, что больше всех он ненавидит этих троих, а особенно этого патлатого, который вроде и похож на хорошего человека, но на самом деле… И тут он спросил то, до чего надо было еще и додуматься - Зачем вы ничего не сделали?!

– Хочешь, объясню?- Ран выглядела спокойней, чем когда-либо. Не дождавшись ответа, она продолжила.
– Те, кто был там, посягнули на чужое, на очень много чужого добра, причем думали, что делают лучшее на свете дело. Ты был в числе них, но что-то случилось, верно? Ты просто хотел вернуться, а не жить на то, что приволокли твои товарищи, и…

– Они виноваты не в этом. Они сбежали из Святой земли как трусы! За это они и умерли, они не довели дело до конца! А ты… И ты тоже - вы просто помогли этому свершимся, сами того не понимая. И, к тому же, какое право ТЫ имеешь на это золото?

– Я делаю это не ради выгоды, - вовсе не впечатленная Ран пожала плечами,- но вот что любопытно: значит, ты повел себя не как трус, раз жив?

Николаус зло посмотрел на нее, но не смог долго выдержать ее взгляда и отвел глаза. Наконец, он сказал:

– Я был хуже. Намного хуже, и наверное поэтому меня преследуете вы. Вы ведь мое наказание, верно?
– его голов вмиг стал даже немного жалобным.

– И чем же хуже?
– тихонько спросил Эрнст, не думая, правда, что получит ответ. Николаус вздохнул, и начал рассказывать свою историю.

***

– Я отправился в Святую землю не один - с отцом и старшими братьями. Мы - все пятеро, включая меня - верили, что останемся живы, мы ведь идем против тех, кто несут зло всем христианам, верили, что, хоть и будет нелегко, справимся со всем. А если нам будет ниспослана смерть, то следует принять ее, как и все остальное. Сейчас они все до сих пор там, думаю, живы, а я… Я из-за своего проклятого любопытства теперь здесь, хоть и обещал, почти клялся, что пока Иерусалим не будет освобождён, ноги моей на родине не будет.

Был у нас рыцарь, Рудольф фон Траубкорн, все звали его Рудольф-не-найду-дорогу из-за того, что поначалу отстал ото всех, и только потом нас выискал, но был и еще один человек, гораздо больше достойный такого прозвища - его оруженосец Нильс. Когда мы вновь увидели его, он стал будто вовсе другим - задумчивым, очень задумчивым. Настолько, что даже начал думать над каждым приказом: стоит ли его выполнять? Что-то он видел такое, но нам не говорил. Только болтал о славе самой по себе, и это тоже было странно. Однажды нам не удалось проучить турок, многие погибли, погиб и бедолага Нильс. Отец Себастьян, один из многих бывших с нами служителей Господа, потом признался, что за день до этого Нильс все спрашивал, как пишется то, как пишется се, и потом просил прочитать, если что-то с ним случится, записку. Отец Себастьян тут же прочел, как получил, и хотел было наложить на Нильса епитимью, но не успел. Так мы все и услышали, что такого написал бедняга.

– Ну и что написал?
– сказали почти одновременно Эрнст и Локи, только Локи был искренне заинтересован, а Эрнст чуть не прошептал это побледневшими губами.

– Написал, что если что-то с ним произойдет, то винить в этом стоит тех, кто он, Нильс, так и не узнал. Все понимает лишь один человек, но эта… непристойная женщина (хоть я уверен, что он написал другое слово, так что отец Себастьян был в ярости) так далеко, что её не спросишь. А ведь она что-то должна знать, раз болтает о шуме кошачьих шагов, корнях гор, женских бородах и предсказывает, что из этого будет, а что нет, как будто бы знает, о чем говорит. Не думаю я, что она сумасшедшая, что ни говори. И… Написал, что она говорила, что следует драться каждый день, чтобы еще драться каждый день.

Эрнст поглядел на Локи, не зная, что и сказать. То же самое сделала и Ран, кажется, нутром почувствовав, откуда дует ветер. Все молчали, у каждого было о чем поразмыслить. Наконец, молчание нарушил Локи:

– Хорошо же, но на его месте я бы не слушал незнакомцев. Может, подумаем, что дальше делать?

III

Мидгард, 20** год

Мария все еще смотрела на страничку вакансии на горящем в темноте комнаты мониторе.

«Требуется личный секретарь для исключительно бумажной работы. Предоставляется место жительства»