Чтение онлайн

Пару лет назад Финн скрылся из виду на многолюдном пляже в Голден Гарденс Парк. Стояла жара за тридцать градусов, воздух пропах лосьоном для загара и дымом от барбекю. Мило ворковавшие друг с другом Том и Бет на несколько секунд ослабили бдительность, а когда огляделись по сторонам, сына уже не было. В дикой панике Том вбежал в воду, вполне ожидая увидеть бледное тельце, похожее на медузу, влекомую бурлящей приливной волной. Бет в это время кинулась по пологим дюнам к автостоянке, заметив вдалеке мужчину, тащившего к своей машине ребенка. Финн, как выяснилось, пристроился рядом с чужой семьей и помогал двум девчушкам строить замок из песка. Но за те десять минут или чуть меньше Том испытал страх, настоящий, панический страх, и впервые осознал, что, оказывается, есть в его натуре эта особенность — настолько полно попадать под влияние одного-единственного чувства. Оно не поддавалось описанию, находясь выше — или ниже — простого понимания. Щемящая пустота в сердце. Дикие картины гибели собственного сына. Чуть позже Том, шатаясь, доковылял по песку до туалета рядом с детскими качелями, и там его рвало до тех пор, пока в желудке не осталось совсем ничего.

Муж и жена Топольски наверняка пережили все обычные ложные опасения и научились, как и Том, контролировать подобные вспышки безрассудной тревоги. В конце концов, твой ребенок благополучно отыскивается в любом случае. В любом. Да, а потом в один прекрасный день желтые ленточки появляются на деревьях, а на телеграфных столбах — листовки. И страхи — банальные, неразумные — превращаются в сбывшееся пророчество.

Бедняжка Мэдди. Том представил: отец кричит, а потрясенная мачеха смотрит с немым укором. Девчонка не звала на помощь целых тридцать минут. Мэдди всего тринадцать, и у нее отсутствует встроенный родительский генератор страха. Вероятно, она посчитала Хэйли маленькой врединой, когда та долго не отвечала, и просто пошла дальше. Мэдди стояла у Тома перед глазами: коротенькая курточка и розовые брюки, худенькое бледное личико, влажные от пота светлые волосы, заплетенные в косички. И сережки в виде крупных колец из разноцветных переплетающихся полосочек пластмассы.

На снимке, продемонстрированном Полом Нэйджелом, она была без сережек, Том не сомневался. Только воспоминание — неожиданное, спонтанное — могло добавить эту деталь. Девочка стояла как вкопанная на тропе, а ярдах в десяти — пятнадцати позади нехотя плелся мальчик. Том миновал их обоих, засунув руки глубоко в карманы пальто и опустив голову. Его мысли занимал Диккенс или по крайней мере Америка Диккенса, обширный и неприветливый край, одни болота, тюрьмы и сумасшедшие дома. С усилием сосредоточившись, остановив взгляд на иссиня-черных листьях падуба за окном, Том увидел арку моста, перекинутого через речку, а за аркой, внизу на тропе — что-то или кто-то, не столько даже фигура, сколько неясное мелькание некой тени.

С падуба вспорхнула стайка синиц, и по картине, худо-бедно нарисовавшейся перед мысленным взором Тома, побежали трещины, словно по ветровому стеклу, в которое запустили камнем. Закурив, Том принялся по кусочкам восстанавливать образ. Снова представил мост и грязную лужу под ним — из-за нее пришлось ступить в жесткую траву на берегу речки. Остановимся здесь.Голые коричневые кусты ежевики. Тополь. Высокие заросли пожелтевшей осоки. Напоминает серию картинок «Найди Вальдо», только Том не знает: высматривает ли он там Хэйли, предполагаемого похитителя или случайного прохожего. Но его не покидало убеждение, что чего-то не хватает, что память удерживает принципиально важные составляющие, а именно благодаря им воспоминание стало бы целостным.

Потом все стало ясно. Он понял, где видел яркие круглые сережки: не далее как вчера на девушке-кассирше в супермаркете «У Кена». Том не оживлял в памяти события, а выдумывал. Вообразил пугало под мостом, желая порадовать Пола Нэйджела и освободить себя от уголовной ответственности.

В тридцати футах над землей Чик, привязанный к стволу огромной старой сосны, заработал взятой напрокат бензопилой, придерживая переключатель пускового тросика и почти отпустив инструмент. Последняя боковая ветка, отламываясь, издала звук, похожий на взвизг поросенка, которого режут. Всей премудрости Чик научился у Ласаро. Мексиканец называл этот прием «опасный старт». Подняв живую, дрожащую в руке пилу, китаец едва не отрезал себе правую ногу по колено. Он улыбнулся стоявшим внизу Ласаро и Эрнесто, наставив на них бензопилу, как ружье.

Деревья — главный источник неприятностей здесь, в городе, насквозь промоченном дождями. Тротуары вздуваются и трескаются от разветвленных корней. Сами деревья растут не ровно, а непременно заваливаясь на сторону, точно пьяные. Подует ветер, и они падают, давя машины, обрывая провода и опрокидываясь на крыши соседних домов. У вас во дворе есть дерево? Тогда позаботьтесь о надежной страховке.

Чик из засады атаковал старушку, пока та выгружала сумки и пакеты из кузова своего «кадиллака». Пожилая женщина будто только и ждала китайца — так быстро она согласилась с тем, что ее сосну надлежит спилить. Первой мыслью Чика было запросить 250 долларов, но когда он сказал «пятьсот», старушка даже подскочила, можно подумать, дешевизна несусветная. Сначала на сосну взобрался Ласаро и отпилил ветки. Чик внимательно за ним наблюдал, потом потребовал оставить оголившийся ствол себе. Китайца волновали неуемная ярость и рык бензопилы, нравилось сидеть высоко-высоко и держать в руке грозно ревущее двуручное оружие.

Ласаро показал, как делается глубокая зарубка с той стороны ствола, на которую должно упасть дерево. Крепко обхватив ствол ногами, натянув привязь всем весом, Чик погрузил пилу в податливую, точно мясо, древесину, и его запорошило пахнущими смолой опилками. Внизу во дворе мексиканцы придерживали веревку — ее Ласаро привязал к сосне в десяти футах над головой Чика. Китаец показал два поднятых вверх больших пальца. Второй пропил — и из отверстия аккуратно выпал кусок древесины в форме толстого арбузного ломтя. Чик переместился на другую сторону дерева — требовалось подпилить еще сзади. Это самая трудная часть работы. Надо успеть остановиться, не доходя до угла зарубки, так, чтобы еще оставалась тонкая перепонка, соединяющая верхнюю часть с остальным стволом. Закусив губу, Чик вгрызся в сосну пилой настолько глубоко, насколько хватило смелости, потом поднял голову и увидел: верхушка нерешительно дрогнула, а секунды через две дерево медленно покачнулось, словно увядший цветок, и обрушилось, спружинив, на лужайку перед домом. Оно легло как раз вдоль линии, заранее намеченной Чиком и Ласаро. Из-за шума пилы падение показалось беззвучным, но китаец ощутил сотрясение в тот момент, когда ствол ударился оземь. Красивое зрелище. И вдобавок — первое спиленное дерево.

Сидя верхом на поверженной сосне, Чик осматривал покрытые мхом крыши, выбивающуюся из канав траву, облупившуюся штукатурку, густой плющ, провисшие крылечки, дома, утонувшие в зелени. Где бы ни останавливался его взгляд, везде требовались рабочие руки. За обновлением сгнивших досок и корчевкой да вырубкой буйной растительности можно провести всю жизнь. Одно очень быстро гниет, другое не менее быстро вырастает, и дела никогда не убавится.

Чик выключил бензопилу и, опустив ее, передал Ласаро. Тот стал распиливать упавший ствол на бревна. Один негр, владелец склада древесины, идущей на растопку, платит 40 долларов за корд [142] . Склад — у подножия горы Рейнир. А еще можно продавать древесину прямо с грузовиков. Заманчивая перспектива. Они сэкономят уйму времени и хорошо подзаработают. Чик еще обдумает, как лучше поступить. Нащупывая пальцами ног точки опоры в изрезанной коре, он слез и оказался рядом с придурковато улыбающимся Эрнесто.

Чик проследил за его взглядом и увидел, потрясенный, что мексиканец уставился на мистера Дона, восседающего за рулем своего мощного грузовика «форд» с огромными колесами. Губы мистера Дона шевелились, но шум пилы заглушал все слова. Чику пришлось выйти на тротуар, иначе ничего было не разобрать.

— Неплохое дельце себе нашел — лесоводом заделался.

— Мой работа, — ответил Чик, борясь с привычкой к почтительной манере.

На глазах у мексиканцев мистер Дон сидит, а он стоит, это плохо, к тому же Чик вынужден задирать голову, а мистер Дон смотрит сверху вниз.

— На деревьях получается неплохой навар. Очень за тебя рад и счастлив. Держи. — Из нагрудного кармана Дон вынул две небольшие сигары и протянул одну в окошко кабины.

Чик терпеть не мог курить, но решил: если подымить сигарой вместе с мистером Доном, как босс с боссом, это наверняка произведет впечатление на мексиканцев. Поэтому китаец наклонился над огоньком протянутой ему зажигалки, осторожно затянулся. От зажигалки несло керосином, дым имел неприятный привкус вишни.

Выпустив из ноздрей тонкие струйки, мистер Дон сказал:

— Мне тебя не хватало.

— Быть занят.

— Я уж беспокоиться начал. Ну, знаешь, — где ты да что ты.

Чик подавил кашель.

— Быть в порядке.

— Да, вижу-вижу. — Дон кивнул на черный пикап. — Неплохо ты тут поработал. Стараешься, приятель. Это мне очень нравится.

Выпрямившись во весь рост, Чик видел собаку мистера Дона, свернувшуюся клубком и спящую на переднем сиденье. Издали кажется, будто туда положили просмоленный канат.