Чтение онлайн

Дела шли неплохо. На счете, оформленном на имя Чарльза Онга Ли, в Объединенном ссудно-сберегательном банке на Джексон-стрит лежало почти 9000 долларов. Кассиры в том банке объяснялись по-китайски. Чик вполне усвоил американский английский, но денежные дела, тайные и серьезные, казалось безопаснее обсуждать по-китайски. Побеседовав с управляющим банка, он решил инвестировать свои деньги в деньги, иными словами, в валюты всех стран, ежечасно изменяющие курс по отношению друг к другу, то понижая, то повышая его. На счете, превратившемся в валютный рынок, доллары словно ожили, уподобились соперничающим на скачках лошадям. Банкир объяснил Чику: деньги будут постоянно в работе, в деле, капитал будет непрерывно расти, поскольку из убытков станет извлекаться прибыль. Упадет доллар — на помощь придет иена. Упадет иена — швейцарский франк тут как тут. Чика, уплетавшего «Биг Мак», страшно радовала мысль об усердных, неутомимых, ловких деньгах. Скоро они сами смогут зарабатывать ему на гамбургер быстрее, чем он вот сейчас проглотит свой обед.

Банковскую книжку Чик держал во внутреннем кармане джинсов, самолично им пришитом и все время застегнутом безопасности ради. Работая, китаец надежно чувствовал наличие книжки именно там, куда легла бы ласковая женская рука — еще одна мысль, вызывавшая у него улыбку. Но пока деньги волновали Чика больше, чем любые девушки. Придет час, и им он уделит внимание — когда капитал возрастет достаточно, чтобы хватило на самую шикарную девочку.

Сейчас Чик крайне нуждался в мексиканцах. Пусть вернутся не все, достаточно даже двоих. Каждый раз, завидев их грузовик, он пускался следом и дважды уверенно и бодро подходил, однако встречал непонимающие, враждебные взгляды. Ласаро слишком боялся мистера Дона и лишь сказал Чику, где обычно бродят мексиканцы, ищущие работу, однако в само то место в центре города китайца отводить не стал. И там никого не оказалось. Всех мексиканцев уже разобрали на стройки и ремонт домов, людей не осталось вовсе. Чику стало обидно, будто от обмана. Он ведь вовсе не жадничает, ему бы только двоих ребят, и расчищали бы они город от старых ненужных деревьев за четыреста баксов в день. А без мексиканцев Чику максимум 120 долларов светит — да, за последние несколько недель он вплотную приблизился к грошовым заработкам Ласаро и компании. Маловато будет!

Нехватка рабочих рук целиком занимала мысли Чика, когда он обнаружил присутствие еще одного ночного постояльца в своем контейнере. В предрассветный час сосед материализовался в лучах лампы: старый, седой, в костюме и галстуке. Руки висят, точно плети, живот провалился и походка утиная. Чик думал: «7 долларов в час», притаившись во тьме и меряя незнакомца взглядом. Даже этот немощный гвеило лучше, чем ничего. Китаец незаметно проследил за стариком, дойдя за ним до синего «доджа неона», новенького, кстати. Сев за руль, семидолларовый тип как-то сразу выдвинул вперед челюсть, прищурил глаза и превратился в типа двадцатидолларового. Съехав с обочины, он уже походил на важную шишку из торговой фирмы: вот он попрощался на пороге собственного дома с женой, погрузился в машину и попылил по дорожке, посыпанной галькой.

На следующее утро Чик сам показался чужаку на глаза. Старик посмотрел сквозь него, будто китайца и не существовало. Изобразив покровительственную улыбку, перенятую у мистера Дона, Чик сделал два шага вперед. Незнакомец вздрогнул, испуганно, протестующе замахал дрожащими руками и кинулся к воротам, сверкая сбитыми до самых подошв каблуками. Перелез через заграждение, глянул назад — по его лицу можно было решить, что за ним гонятся злые духи.

Наблюдая за улепетывающим пристыженным гостем в бедняцких ботинках, Чик почувствовал себя неожиданно и приятно разбогатевшим, точно нашел на дороге серебряный доллар.

Детский сад «Стебелек», стремясь, видимо, отчасти оправдать свое название, тянулся по возможности кверху и помещался сначала на третьем этаже арендуемого здания на Квин-Энн, где также находились пиццерия, тренажерный зал, турфирма и магазин эзотерической литературы. Сменив еще два каких-то помещения, «Стебелек» перекочевал в подвальное помещение унитарной церкви, и комнаты «Кипарисик», «Платанчик», «Башенка», «Горка», а уж тем более «Лучик» не имели никакого отношения к видам из окон, пропускавшим так мало дневного света, что приходилось круглый год день-деньской жечь электрические лампочки мощностью в 150 ватт, съедающие огромное количество энергии.

Том держал Финна за руку, спускаясь в его подземный мир, и точно сделался одним из героев книг, использованных для написания «Немногих». Он стал Кеннетом, совершившим побег из Колдица и пробирающимся в опорный пункт эсэсовцев с фальшивыми документами и знанием немецкого в объеме разговорника. У двери комнаты «Лучик» Том поцеловал Финна, ощущая присутствие Спенсера, пристально глядящего на них из-за игрушечной крепости, и Салли, отметившей появление Тома жеманной улыбочкой и коротким нервным взмахом руки.

— Всего тебе самого-самого на сегодня, Финик.

— Ты можешь меня забрать пораньше? Пожалуйста!

Личико Финна побледнело — ведь и он ступил на вражескую территорию.

Том крепко обнял сына.

— Да, как только у вас закончится обед. Если будет хорошая погода, поедем в зоопарк.

— Обещаешь?

— Чтобы тут же я пропал, если я сейчас соврал. — Он взъерошил мальчику волосы и ушел, оставив сына среди нацистов.

Но еще надлежало явиться в кабинет обер-фюрера. Внутренне собираясь перед беседой (Бет сказала: главное, поблагодарить Мидж за разрешение Финну вернуться), Том специально старался вызвать у себя интерес к листочкам на доске объявлений: благотворительный аукцион, марафон в поддержку борьбы с раком груди, продается плетеная колыбелька с верхом. Ему показалось: ведь до омерзения просто добавить ко всем этим бумажонкам жуткую картинку: невозмутимую физиономию под заголовком, набранным жирным 72-м шрифтом и кричащим «РАЗЫСКИВАЕТСЯ!».

Когда Том показался в дверях, директриса живо перекроила выражение искреннего изумления, состроив гримасу, очень похожую на ее подпись в электронном сообщении, этакое двоеточие-черточка-скобочка.

— Я просто хотел поблагодарить…

— О, мы рады сделать все, что в наших силах. И вы же знаете, мы очень любим Финна. Только вот…

— Его действительно подначили. Насколько я понимаю, ребенок пытался защитить мое доброе имя.

— Мама Спенсера очень расстроена. По вполне понятным причинам.

Наум моментально пришли слова: «А что я испытал, ты, черт подери, не подумала?», но Тому удалось смолчать, и вслух он произнес совсем другое:

— Думаю, она скоро оправится.

— Будем надеяться, с вашим мальчиком сложностей больше не возникнет. — Тон ее не выражал даже притворной надежды. — Финн — очень… очень творческий ребенок.

Том вырвался из директорского кабинета с мыслью, что Бет повела бы беседу совершенно по-другому. Добрался до ведущих на улицу двойных дверей пожарного выхода и столкнулся еще с одним покидающим здание отцом — из тех аккуратных, молодцеватых, коротко стриженных мужчин, которых Том знал в лицо, но никогда не мог отличить друг от друга. Он хотел было придержать дверь открытой, когда мужчина — Скотт, или Брэд, или Тодд — тоже взялся за ручку и сказал:

— Проходите сначала вы.

Приняв это за неуклюжий знак уважения к его возрасту, Том проигнорировал приглашение и не отпустил дверь, ожидая, пока мужчина пройдет.

— Нет, пожалуйста, вы. — Незнакомец повертел руками в воздухе, дескать, давайте, идите-идите.

Том пожал плечами и стал подниматься по лестнице. Лишь переходя улицу, он догадался, что тот наглый мерзавчик хотел, видимо, благополучно выпроводить его с территории детского сада. Уже сев в машину, Том повернулся и заметил нахальный взгляд стоящего на верхних ступеньках «бдительного» гражданина, радеющего за общественный порядок. По дороге домой Том раздваивался между подавленностью и слепой яростью, из-за чего не увидел знак «Уступите дорогу». Ярко-зеленый «рэнджровер» осуждающе просигналил, излишне громко и назойливо.

Дома ждал Чик. И пять деревянных столбов, наверное, чудом спасенных китайцем от окончательной гибели и, судя по виду, когда-то — году приблизительно в 1900-м — бывших частью роскошного деревянного особняка. Грязно-коричневая краска на столбах пузырилась и отставала.

— Как вам, ничего? Неплохо, а?

Рядом с изящными серыми колоннами, которые Чик заклеймил как негодные, толстые неказистые чушки смотрелись просто чудовищно. Если их подогнать под размеры крыльца, они будут выглядеть смехотворно: настоящие борцы сумо, да еще и присевшие на корточки.