Чтение онлайн

Мы считаем эти два уточнения принципиально важными для объективного и всестороннего анализа искренности слов и эффективности действий нынешней власти, которая виртуально, с экранов ТВ, горой стоит на защите отечественных высоких технологий. Дела же, увы, таковы каковы. И этот факт невозможно оспорить…

Многие из приведенных в рубрике предприятий можно было спасти даже еще в 2005–2009 гг. Несомненно, если бы газонефтяные сверхприбыли, вместо их стерилизации в Стабфонде, вкладывали в погибающие высокотехнологичные предприятия, как это неоднократно предлагала „ЭФГ“ в 1997–2011 гг., может быть, и предприятия бы выжили, и кризис 2008–2009 гг. не ударил бы по российской экономике так больно.

Оренбургский аппаратный завод был одним из крупнейших предприятий Оренбурга. Он производил специальную радиоэлектронику для нужд обороны, а также бытовую электронику, например радиоприемник „Колос“ (начало выпуска — 1977 г.), обладавшую передовыми для своего времени техническими характеристиками.

Завод пытался идти в ногу со временем и к началу 90-х годов освоил производство полностью отечественных компьютеров „Сура“, разработка и производство которых было первоначально освоено в Пензе, на тогдашнем заводе вычислительных электронных машин. В Оренбурге выпускаемая „персоналка“ получила название „Хобби“. Примечательно, что она была создана на полностью отечественной элементной базе. Так же как, впрочем, и компьютеры „Искра“, производившиеся на одноименном заводе в Смоленске. Однако грянул капитализм, и все эти высокотехнологичные порывы закончились. Российским властям на бывшие советские высокотехнологичные предприятия было наплевать — они торопились внедрять зарубежный опыт.

Пензенский и смоленский заводы уцелели, хотя им пришлось „сменить ориентацию“: пензенский ныне производит кухонные плиты и нагреватели, смоленский — кассовые аппараты, в том числе мобильные.

А вот оренбургскому повезло меньше. В 1998 году помещения и часть территории завода были переданы местному университету, а в 2009 году завод был окончательно ликвидирован. На его площадях сейчас располагается бизнес-инкубатор.

В бизнес-инкубаторе расположены 40–50 офисных помещений, оборудованных мебелью и оргтехникой, а также производственные помещения. Запланированы значительные льготы по аренде площадей, централизованные консалтинговые услуги специалистами высокой квалификации. Предполагалось, что „оперившиеся“ и „вставшие на крыло“ фирмы будут покидать инкубатор и переезжать в другие районы города.

Однако, как отмечают сами оренбуржцы, никакой особой пользы от этого бизнес-инкубатора нет и предприятия, отсюда „вылупляющиеся“, пока никакой заметной роли не играют ни на потребительском рынке города, ни в создании рабочих мест. И уж, конечно, ничего высокотехнологичного эти фирмы не производят.

В целом же в России современное производство персональных компьютеров полного цикла практически уничтожено разнообразными „реформаторами“ и „модернизаторами“. Хотя еще в 1993 году производилось около 200 тысяч штук подлинно отечественных компьютеров разных марок. Как мы уже писали, они несколько уступали зарубежным аналогам, но ведь никто не запрещал вкладывать деньги и усилия в то, чтобы это отставание сократить. Однако в силу проводившейся и проводящейся ныне экономической политики руководством страны стратегическая отрасль была проставлена в невыносимые условия.

Теоретически шансы на спасение и развитие подлинно российской компьютерной отрасли существовали даже еще в начале нынешнего века. Однако руководство РФ палец о палец не ударило для спасения этой важнейшей и определяющей направление развития современной цивилизации отечественной отрасли.

В настоящее время отечественным производством персональных компьютеров в основном именуется сборка, ведущаяся из комплектующих (процессоры, материнские платы, видеокарты, карты памяти, блоки питания и пр.), производимых крупными транснациональными корпорациями типа Intel, AMD, ATI или Sony на Тайване, в Китае, Малайзии или Южной Корее, реже — в США и Европе. В принципе такую сборку может выполнить в домашних условиях любой более или менее продвинутый пользователь компьютера.

Ведущими отечественными сборщиками являются Depo Computers, K-Systems, Kraftway Computers и Formoza.

В последние пять лет в России начали появляться и дочерние (сборочные) производства таких всемирно известных производителей компьютеров, как Hewlett-Packard, Acer, Lenovo.

В первом квартале 2010 года первую строку мирового рейтинга крупнейших производителей занимала Hewlett-Packard, продавшая за 3 месяца 15,97 млн компьютеров — на 22,2 процента больше, чем в I квартале 2009 года. Второе место — Acer с 10,87 млн. реализованных ПК, далее следует Dell, реализовавшая 10,67 млн. компьютеров. На четвертой позиции — Lenovo с 7,02 млн проданных компьютеров. Пятую, шестую и седьмую позиции занимают Toshiba, ASUS и Apple, реализовавшие за 3 месяца 4,58 млн., 4,39 млн. и 2,80 млн. компьютеров соответственно. Остальные поставщики сообща продали 25,24 млн. ПК. Таким образом, суммарная рыночная доля первых семи игроков составила 69 %, суммарная рыночная доля всех остальных — 31 %.

Объем российского рынка в первом квартале 2010 года составил примерно 2,2 миллиона штук, или около 8,5 миллиона штук в год. Лидерами по продажам на российском рынке являются Acer, Asus, HP, Samsung и Lenovo.

Что касается российских сборщиков, то общий объем их поставок на российский рынок составляет примерно 10–15 процентов его объема — от 800 тысяч до 1,3 миллиона штук и имеет тенденцию к снижению.

Крупнейший российский сборщик, Depo computers, владеет примерно 7–8 процентами рынка настольных компьютеров, но значительно уступает транснациональным конкурентам в сегментах ноутбуков и портативных компьютеров, сборка которых представляет собой более сложную техническую задачу, чем сборка настольных.

В общем, и здесь та же тенденция, которую мы уже отмечали в производстве бытовой радиоэлектроники: подлинно отечественное производство полного цикла уничтожено вместе с брендами, на его место сначала внедряется „серая“ (сборка осуществляется полуофициально, комплектующие закупаются на открытом рынке, принадлежность комплектующих и бренд производимой продукции не афишируются), „белая“ (сборка осуществляется официально, принадлежность комплектующих афишируется, а сами они закупаются у корпораций-производителей, фирма приобретает официальный статус дилера или заключает иные официальные соглашения о сотрудничестве с крупными ТНК) или „красная“ сборка (фирма действует официально и имеет соглашения с производителями комплектующих, но внедряет свой собственный сборочный бренд), а затем приходят дочерние подразделения ТНК.

Один из очень немногих российских заводов, построенных уже в постсоветское время. Сама компания была образована в 1992 году. Специализировалась на выпуске (сборке) стиральных машин и телевизоров из иностранных и отечественных комплектующих, но под собственным логотипом.

„Невероятно, но факт: ни хабаровчане, ни кто иной больше не увидят в магазинах бытовую технику с гордым брендом „ЕВГО“: руководство компании и совет кредиторов предприятия приняли решение об окончательном банкротстве и распродаже имущества едва ли не единственного на Дальнем Востоке производителя телевизоров, кондиционеров, стиральных машин и многого другого.

— Если бы дело было в каких-то субъективных факторах, мы бы нашли способ сохранить предприятие, — признался нам Сергей Алексеевич, — но всё гораздо глубже и хуже. Возможно, мы вообще были не правы, когда открывали подобное производство здесь, на Дальнем Востоке…

Десять лет назад, когда компания только начиналась, ее создатель Геннадий Важничин был уверен ровно в обратном. С высоких трибун, на страницах газет предприниматель утверждал, что патриотично настроенный бизнес просто обязан создавать собственное радиоэлектронное и электробытовое производство в Хабаровске. И для имиджа края, и для занятости населения, и для пополнения бюджета территории. И его слова не расходились с делом. Буквально на глазах из небольшого цеха „Группа «ЕВГО» превратилась в настоящую фабрику бытовой техники, объединяющую не только сборочное производство, но и производство корпусов, упаковки и иных комплектующих. Компания вышла не только на всероссийский, но и на международный рынок. Поставки шли в Казахстан и иные страны СНГ, телевизоры хабаровской марки получали призы на московских выставках, рос объем продаж, на заводе трудилось порядка 500 человек со средней зарплатой в 20 тысяч рублей. Компания платила сотни миллионов рублей налогов. Геннадий Важничин был признан победителем краевого конкурса «Предприниматель года».

— Мы искренне хотели, чтобы техника марки «ЕВГО» была целиком российского производства, — говорит Васильев, — но запускать в Хабаровске сложные технические производства: кинескопов, двигателей, электронных плат и так далее — даже в эпоху потребительского бума было нереально, нужны были слишком большие деньги и слишком большие, миллионные, объемы для рентабельности. Ни «ЕВГО», ни иные российские предприятия не нуждались в столь гигантском количестве комплектующих: невозможно пристроить на рынке, где такая плотная конкуренция, столько готовых бытовых приборов.