Как разозлить дракона
Шрифт:
— издевался он уже на английском.
Он чуть выше поднял меня в своих
руках...
— Эх, что есть, то есть. Ты —
милая киска во всех смыслах. Иногда
это
хорошо,
иногда…
—
он
театрально вздохнул, оглядев меня с
головы до ног. — Это удручающе
плохо. Почему ты не родилась
мужчиной?
К
сожалению,
ты
сочетаешь в себе все, чтобы я хотел
видеть в своей паре. Судьба —
жестокая стерва и любит поиграть с
нами.
Не зная, что ответить, я закрыла
рот и позволила ему отнести себя в
его комнаты.
***
Я не жаловалась, когда Стефан
искупал меня, словно маленького
ребенка и завернул в махровый халат.
Вообще-то, когда он посадил меня
между своих колен и запустил
пальцы в мои короткие волосы,
чтобы высушить их, я была готова
застонать от наслаждения.
Вот теперь и я начала мечтать
стать
мужчиной.
К
такому
обращению можно привыкнуть.
Закончив, он поднял меня и,
отнеся в постель, стянул халат и
нежно уложил под одеяло. Затем,
раздевшись, он присоединился ко
мне.
Стефан
обвил
меня
руками,
притянул к своей груди и прижал. Я
несколько минут прислушивалась к
его
сердцебиению,
прежде
чем
нарушить уютное молчание.
— Это не нормально, да?
— О чем ты, mon cher?
— Это, — я прижалась к нему
крепче. — Я знаю, что у многих
девушек есть друзья-геи, но что-то
сомневаюсь,
что
они
проводят
столько
времени
голышом.
Это
самые
сексуальные
отношения,
которые у меня когда-либо были.
Можно подумать, что это как-то
неправильно. Наверное, мне должно
было бы быть как-то неудобно? — Я
помахала рукой в воздухе.
Я действительно не знала как
объяснить.
— Но такое ощущение, что все
очень правильно. Я по правде не
испытываю
к
тебе
никакого
реального влечения. Но во всех
остальных смыслах мы идеально
подходим друг другу, понимаешь?
Стефан, храни господь его душу,
внимал моим словам так, будто они
были жемчужинами мудрости, а не
детским лепетом.
— Эххх, кто может сказать что
есть норма. — он глянул на меня. —
Для меня это правильно. Мы должны
были встретиться — ты и я. Мы
родственные души, если не телами,
так сердцем и душой. Люди..., — он
замолчал и на мгновение задумался.
— Люди глупые существа, если
подумать. Мы приходим в мир
голыми,
как
и
любые
другие
существа. У людей есть табу и
взгляды на то что правильно и не
правильно.
Мы
—
две
души,
заключенные
в
тела,
которые
выражают
свою
любовь
прикосновениями, а не словами.
Если это не правильно, то я не хочу
быть правильным.
Мои глаза увлажнились. В этот
момент разрушились все социальные
ограничения,
полученные
в
культурах, в которых мне довелось
жить, но к коим я никогда не
принадлежала.
Я крепко обхватила Стефана
руками, вцепилась в него, словно он
был
единственным
существом,
которое удерживало меня в моей
новой реальности.
— Боже, я люблю тебя, —
прошептал
я,
покрывая
его
поцелуями.
Слезы текли по моему лицу, но
впервые
я
чувствовала
свою
принадлежность к чему-то важному.
— Mon cher, что случилось? Не
плачь! Так не пойдет. Merde a Dieu !
(Проклятье, Боже! — фр. — прим. пер.) Я
не знаю, что делать с плачущей
женщиной. У тебя срыв? Позвать
Джонаса? Тебе нужен врач? —
Парень начал паниковать и это
заставило меня рассмеяться.
— Нет, — всхлипнула я. — Я
просто счастлива.
— Что-то ты не выглядишь
счастливой, — нахмурился он.
Мне потребовалось некоторое
время, чтобы, наконец, перестать
плакать. Я вытерла его простыней
слезы с глаз и мокрый нос.
Выражение отвращения на лице
Стефана было бесценно.
—
Прости,
—
сказала
я,
совершенно не чувствуя раскаяния.
— Я объясню. Ни разу за всю свою
жизнь я не чувствовала себя на своем
месте. Я путешествовала по миру с
отцом. Видела вещи, о которых
большинство людей могло только
мечтать. Но нигде не чувствовала
себя как дома. И только сейчас, ты,
наконец-то заставил меня понять,
что я на своем месте. Ты подарил
мне
ощущение
дома
и
принадлежности к кому-то. — Я
посмотрела на него.
Стефан
выглядел
слегка
ошарашенным,
но
расплылся
в
улыбке от уха до уха.
— Bien sыr, mon petit amour
(Конечно,
моя
малышка
—
фр.
—
прим.пер.), нам суждено быть вместе.
Это всегда будет так. Я просто