Чтение онлайн

В нашей «неразговорчивости» на языке Шекспира я тут же убедился на седьмом этаже музея «Гиннесса» – в баре с великолепным панорамным видом на столицу Ирландии. Пожилая мадам, взяв микрофон, поинтересовалась: «Кто здесь из России?» Раздалось несколько голосов – хотя, по моим наблюдениям, наших в баре было с полсотни. Даже слово «Russia» не вызвало у них реакции, а сделанное по-английски предложение в связи с этим отозваться – тем паче.

И подумалось, что ЧМ-2018 стоит получить хотя бы для того, чтобы, играя на чувстве стыда и стремления показать себя миру с лучшей стороны, заставить страну хотя бы немного выучить английский.

Прекрасно, что, как и в случае с финалом Лиги чемпионов – 2007/08, мы распахнем наши границы для безвизового въезда. Мутко по этому поводу рассуждает:

– Когда мы обсуждали этот проект, и Минфин, и Минэкономики привычно жаловались на его затратность, понять их было можно. Но ведь все это будет перекрыто с лихвой! Вот кто-то говорит о потерях от того, что не будут взимать визовые сборы. Но это же парадокс!

В нашу страну может въехать миллион туристов. А может и не въехать – если чемпионат мира не проводить. О каких потерях можно говорить, если без такого турнира этот миллион просто не въехал бы! Да, не возьмем с них визовые сборы. Зато они будут весь этот месяц – или даже его часть – где-то жить, питаться. И эти деньги останутся в стране. Большие деньги. Мы просто не умеем считать! А если научимся – тогда и не будет шума о каких-то потерянных доходах.

Сорокин на уже многократно упоминавшейся лекции нарисовал студентам просто-таки феноменальные перспективы:

– Выгода для страны от проведения этого турнира простирается далеко за пределы спортивной составляющей. Да, затраты на чемпионат будут, конечно, велики. Расходы одного только Оргкомитета, без учета строительства необходимой инфраструктуры, превысят полмиллиарда долларов.

Но что такое финал чемпионата мира? Это новые стадионы, гостиницы, дороги, транспортные развязки. Это «Сапсан» (суперскоростные поезда. – Примеч. И.Р.) в каждый город, где будут проводиться матчи. Это, наконец, новые квалифицированные кадры. Подсчитано, что в стране в связи с подготовкой к чемпионату будет ежегодно появляться 60 тысяч новых рабочих мест. И это ведь все останется здесь и после того, как чемпионат мира будет завершен. А какой потенциал у этого мероприятия в плане продвижения имиджа России!

Судите сами: финальный матч по телевизору посмотрит миллиард человек. Совокупная телеаудитория всего чемпионата будет равна примерно 12 миллиардам. А болельщики, которые приедут к нам со всего мира, чтобы наблюдать за игрой непосредственно на стадионах! Никогда, ни по какому другому поводу к нам, да и вообще ни к кому, не приедет столько народа. И все они получат возможность увидеть нашу страну, узнать, что здесь живут нормальные люди, очень похожие на них самих, что мы так же работаем, так же отдыхаем, так же радуемся и грустим. Они убедятся в том, что мы можем на высочайшем уровне проводить такие сложные и ответственные мероприятия. И, уверяю вас, в будущем это очень благоприятно скажется на отношении к нашей стране, на экономике, на инвестициях в эту экономику и много-много на чем еще.

…Англичанин Реднидж побывал в Москве, Санкт-Петербурге и Сочи в составе группы из двух десятков журналистов со всего мира. Такая поездка была не одна, и все они были связаны с нашей заявкой на проведение ЧМ-2018. И это здорово! Люди, так или иначе создающие в своих странах общественное мнение, получили возможность не только многое увидеть собственными глазами, но и пообщаться с крупными чиновниками и бизнесменами, репортерами и болельщиками. А мы – увидеть, насколько адекватно и раскованно наши функционеры способны реагировать на неожиданные вопросы свободных людей. Одна из таких встреч, с Виталием Мутко, проходила в редакции «Спорт-Экспресса» – и мировая пресса расходилась не разочарованной…

На той встрече министр спорта точно подметил и то, насколько сильно изменилось отношение к Германии после ЧМ-2006. Деликатно не произнося вслух слово «война», Мутко дал понять, какие стереотипы о немцах властвовали над умами многих людей даже спустя полвека после мая 1945-го. Германия могла из года в год делать все, чтобы избавляться от страшного наследия, – но только в июне 2006-го вся планета осознала результаты этого колоссального труда.

На мировом футбольном первенстве Германия предстала как страна-улыбка, страна-гостеприимство. Во вступлении к этой книге я уже рассказывал, как в поезде немолодая женщина, узнав, что я из России, начала… извиняться за преступления нацизма. Но ведь многие и не узнали бы, какой урок простые немцы извлекли из той трагедии, не будь в Германии чемпионата мира по футболу!

Покажем ли мы себя с лучшей стороны? А вот это уже зависит от нас. И от того, в какую сторону двинется наша страна в ближайшие годы.

Аршавин в своей статье в Times написал:

Неплохо знаю Аршавина – и, признаться честно, в этих строках не узнаю его истинной стилистики, интонации, лаконичной иронии. Зато здесь присутствует пафос, которого у настоящего Андрея нет и в помине. Сильно подозреваю, что специально обученные люди облачили пару его тезисов в излишне пышные «наряды».

Впрочем, если все будет именно так, как написано в Times под фамилией «Аршавин» – возражать уж точно не буду. Потому что очень хочется гордиться чем-то иным, кроме титула самой большой страны на свете, Юрия Гагарина, советского хоккея и балета…

А вот когда Аршавин говорит, что мы пока до конца не понимаем масштаба того, что получили 2 декабря, – верю ему безоговорочно. Поймем, только когда увидим все это собственными глазами.

Достойно показать себя миру, стать его неотъемлемой частью – только одна сторона медали. И в этом смысле как раз хорошо, что одно из требований, предъявляемых ФИФА к стране-организатору чемпионата, – проведение матчей не менее чем в 12 городах (у России пока на одного претендента больше). Потому что по умению строить «потемкинские деревни» нам исторически мало равных. Если бы все ограничилось Москвой и Санкт-Петербургом, их отрыв – и экономический, и социальный, и культурный – от других городов стал бы еще чудовищнее. Здесь же волей-неволей придется, наоборот, подтягивать другие города до необходимого уровня. А это значит – и деньги в них инвестировать достойные.

Чемпионат мира – он ведь не только экспортным целям служит. Да, «уважать себя заставить» – безусловно, важно. Но сделать так, чтобы внутри России мы летали безопасными самолетами и прибывали в первоклассные аэропорты, чтобы забыли о наших сегодняшних электричках как о кошмарном сне, чтобы ездили по ухоженным гладким дорогам, чтобы сталкивались с вышколенным сервисом, чтобы ходили на комфортные стадионы, – куда важнее.

В стадионном вопросе образцом для подражания опять же должна стать Германия. В первой половине 2000-х ее футбол, казалось, остановился в развитии. На двух чемпионатах Европы, 2000-го и 2004-го годов, немцы не смогли выйти из группы, причем в последнем туре бездарно проигрывали немотивированным к тому моменту португальцам и чехам. Серебро ЧМ-2002 при весьма средней игре и подвигах вратаря Оливера Кана казалось случайной «отрыжкой» былых славных времен. И бундеслига переживала застой, отойдя на задний план по сравнению с ведущими чемпионатами континента.

А потом был ЧМ-2006. К нему в Германии появились фантастической красоты стадионы – причем не только в тех городах, где в итоге проходили матчи, но и в других, которые с ними конкурировали (к примеру, в Дюссельдорфе). А после чудесно организованного мирового первенства начался настоящий бум. На сегодня средняя посещаемость арен в первой бундеслиге даже превзошла английскую премьер-лигу – 42 тысячи против 35 – и занимает безоговорочное первое место в Европе. А заполняемость арен во второй бундеслиге выше, чем в большинстве элитных дивизионов Старого Света.