Чтение онлайн

– Что же так долго, – спрашивала бывшего длинного провожатого Макса Наталья Алексеевна.

– Задержали сегодня, – отвечал тот спокойным своим тоном, недолго покосившись на Гордеева.

– Ничего, вот диван уже готов, мальчики, квартиранты мои, вынесли, – говорила она, – Справились. Осталось только погрузить его.

Спустя несколько минут совместных усилий диван был погружен в прицеп со всеми условиями безопасности. После проделанной работы Наталья Алексеевна с удовольствием сказала:

– Ну, вот и всё хорошо. Пора нам, Витя, ехать. Заждались нас, наверное.

Она попрощалась с Максом и Эдиком и села в машину. Длинный Витя тоже при расставании оказал вежливость, подавая руку им двоим, благодаря за помощь, и Гордеев не мог её при этом не пожать.

Наталья Алексеевна при всей её откровенности не была такой уж простой. Да, торговала она на рынке своими цветами, но только от того, что порой ей становилось скучно. А так это не являлось источником её основного дохода. А была она типичная рантье. Муж у неё – военный, до того, как его не стало, успел за свою жизнь квартиру получить, пока не скончался по состоянию здоровья, отчего жильё и дали. Спустя некоторое время, Наталья Алексеевна вышла замуж второй раз, да и поселилась у нового своего мужа. А квартиру ту, да ещё одну, какая ей по наследству от собственных родителей досталась, сдавать стала, причём, весьма неплохо. В одной из них и сидели сейчас Макс с Эдиком.

Гордеев при этом сидел на том же балконе и, по словам Эдика, уменьшал время своей жизни медленными затяжками.

«Как смешно получается» – думал он о сегодняшней встрече со своим провожатым. Мысли его не были направлены на тему до крайности тесного мира, скорее восхищали и поражали его контраст и неоднозначность. Странная череда обстоятельств вскрыла иронию этой жизни: «Недавно только он меня дубинкой на земле бил и за решётку увлёк, а сегодня я диван помог погрузить для его нового дома и руку ему жал». Но сделался ли Гордеев от этого лицемером?

Во двор въехал чёрный громкий автомобиль, динамики которого извергали шумные звуки на все ближайшие окрестности и путали мысли. Окно балкона было закрыто, но этого оказалось недостаточно, пришлось зайти в душную от невыносимой жары последних дней квартиру.

«Ужасно!» – думалось Гордееву, пока он мерил шагами комнату, – «Не только меня одного ведь усадили за решётку. И Дениса, и Алису тоже. Нет, всё-таки ужасно! Последствия ощутили на себе мы, кто не нарушил ни один закон. А тот, кто совершил настоящее преступление в сторону человека…Нет, не только человека, в сторону разума, тот сейчас, скорее всего, заносит цветок в свой новый дом для возрождения и собственного спокойствия, кое у него непременно будет, и готовится праздновать грядущее новоселье. Несправедливо. И нет, не привык!»

Раздумья неотвратимого долга также не покидали его в последние дни. Деньги были нужны. Вот новость! Деньги всегда нужны, беден ты или богат, со средним достатком или совсем уж неимущий, даже мёртвым теперь деньги нужны! Да что тут мёртвым, самому Богу сейчас деньги подавай, и в церковь просто так не придёшь, и не получится легко уйти оттуда. А как же! То подаяние, то свечки, то иконки всё дороже становятся. Видать, Бог в последнее время совсем обнищал. Что же тут говорить о Гордееве? Неудачи здесь сыпались друг за другом, а о фортуне не могло быть и речи. Ни она, глупая, ни семь других счастливых помочь не могли. Даже они, всемогущие, уверен кто-то, сами сейчас молили о помощи. И кто их осудит?

Но не столько волновала это приевшаяся уже всем проблема недостатка средств, сколько занята была голова Гордеева, который лежал теперь навзничь, другим: «Верну вот я долг, допустим этому Игорю. Обязательно верну. А как потом быть? Кто же объяснит за произошедшее? Ведь суть дела в этом, в справедливости и правде. А где они? И что мне до этого Вити и долга проклятого? Вот как теперь я мучаюсь, а каково другим? Где сейчас Алиса? Денис?»

Внезапные мысли, было б им пусто, после ещё более внезапных обстоятельств привели Гордеева на следующий день под вечер на другой конец города. Однако сначала они подсказали ему фамилии, какими назвались его бывшие сокамерники. Гордеев быстро нашёл их в небезызвестной нам всем социальной сети. И сейчас он стоял здесь, у церкви на красной улице. «Как иронично» – подумал он. Палитра цветов, в общем, не была слишком разнообразна: блошиные сооружения, серые здания, мозаика коричневых, зелёных красок составляла пейзаж.

Но белокаменная церковь была красива. К чему таить её это чуть ли не единственное достоинство? Золотой крест на золотом куполе будто рассекал возникшую на небе тучу. Барабан был украшен аркатурой, и портал с ведущей к нему лестницей того же белоснежного цвета выглядели солидно. Весь фасад сооружения намекал на торжественность, возвышенность здания, что непременно ощущали приходившие сюда. Чистота и одухотворённость места вперемешку с романтическими ритуалами оказывают на разум магическое несуразное воздействие. Даже сидящий у стен попрошайка дополнял какую-то поистине христианскую картину.

Недалеко от моста над малой рекою прозвенел благовест. Площадь вокруг церкви не была пустынна: мало-помалу приходили и уходили люди. Гордеев отошёл дальше по улице к возникшему из ниоткуда похоронному бюро. Но и здесь не пришлось задержаться, возникла необходимость завернуть во дворы, где, усевшись на скамейку, он стал ждать. Уже через минуту дверь подъезда открылась.

– Давно сидишь? – спросила Алиса.

При ярком свете солнца её волосы сделались ещё светлее, и карие глаза, которые та теперь уставила на него, как будто выцвели и приобрели янтарный оттенок.

– Нет, недавно…, – начал он и за спиной послышался голос Дениса.

– Как рад увидеть вас на свободе! – сходу продекларировал он.

Ну, он нисколько не изменился. Тёмная косая чёлка всё так же время от времени закрывала его правый глаз. Густые брови лишь, может быть, сделались ещё гуще.

За стеной, в тёмной гуще подъезда послышались неторопливые шаги, которые звучали громче и громче, затем скоропостижно пропела открывающаяся дверь. Из дома вышла худощавого телосложения женщина зрелого возраста с заполненными пакетами в каждой руке. Направляясь, очевидно, по назначению пустяковому, она заострила внимание на трёх молодых людях у лавочки.

– Что за собрание у молодёжи, а, Алиска? – посмотрела она вопросительно на девушку с незначительной улыбкой и принялась рассматривать вплоть до каждой нитки парней.

– Свежим воздухом дышим, Вера Николаевна, – ответила та.

– Правильно! – поддержала женщина и сделала ошеломительное умозаключение, – Воздухом дышать надо. Сразу с двумя парнями даже можно, верно, Алис?

После отсутствия какого-либо ответа она, ещё немного постояла, высматривая что-то, а затем произнесла, уходя:

– Ну ладно, ладно, дышите, – дала она своё благословение, – Не буду вам мешать, – и скрылась за аркой.

– Быть может, сходим куда-нибудь отметить воссоединение? Недалеко отсюда я приметил один бар, – предложил Денис.

– Замечательная идея! – поддержала Алиса.

Эта небольшая пивная, взаправду, находилась относительно недалеко. Подвальное помещение было немного тесновато, однако сумело вместить то множество людей, что выпивали здесь. За небольшой тёмной стойкой сидело как минимум пятеро. Остальные разместились за деревянными столиками, стоящими вдоль двух свободных стен. Они сели за один из них. Единственный свободный стоял в углу и отличался от других, квадратных, своей формой, напоминающей полукруг. Стены помещения были выложены коричневыми кирпичами, огромное количество дешёвых ламп, характерных для подвальных помещений, находилось повсюду.