Чтение онлайн

Он неловко поднялся. Лис пришло в голову, что, отпустив его, она не найдёт смелости спросить после.

— Как вы догадались, что я люблю вишни?

Он покосился на неё. Ухмыльнулся. Устало. Совсем нехорошо.

— Я же собирал на вас досье.

Девушка в страдальческом жесте провела по лицу ладонями. Зачем уточняла – всё и так очевидно.

— Есть хоть что-то, чего вы обо мне не узнали?

— Да, – сразу ответил он. – Ваш размер обуви.

Смех прорвался изнутри – не напускной, не язвительный. Вполне искренний.

— Восемнадцатый{?}[Соответствует 37-38.].

— М-м?

— Восемнадцатый, говорю. Размер. Для полноты данных вам. Не халтурьте.

Катлер уставился на её босые ступни. Туфли не спасли – они канули в бездну под свалкой, в какую обратилось купе. Она подвигала пальцами через дырки в чулках. «Стыд и срам!» – ужаснулась бы приличная дама. «Вентиляция», – оптимистично успокоила себя Лис. По счастью, чулки нынче не в дефиците.

— Я поищу моих парней и мистера Берга. Заночевать, похоже, придётся здесь. Устройтесь где-нибудь. Я к вам попозже присоединюсь.

— Не боитесь, что слиняю под шумок?

— Вас прогулочным шагом нагнать несложно.

Она сунула клинок за пояс и, спохватившись, окликнула Катлера:

— Кто нападал? Там, в купе. Вдруг они заявятся?

Облокотившись на колесо для поддержки, он утёр лоб. После дождя парило.

— Радикалы. Красный фронт.

— Вы по нашивкам определили?

— Не только. Они активнее прочих силятся спровадить нас с Азефом в гроб. Мы для них кость поперёк горла. – Он усмехнулся. – Почему, интересно.

«Действительно», – мысленно фыркнула девушка и, вытащив себя в вертикальное положение, поковыляла к столпотворению пассажиров. В бедствии един и пахарь, и наёмник.

Трупы укрывали простынями. Закат одевал их в алый и ярко-оранжевый – торжественный саван смерти. Плач не стихал. Несмотря на утомление, Лис не дремала. Завернувшись в китель – ночная прохлада кралась из низины, – шептала молитву.

О возвращении канцлера сообщила мягкая перемена в настроениях. Он, как подрубленный, плюхнулся на траву. Усталость вдавливала его в почву.

— Небо горит, – выдавила она, мазнув по мужчине беглым взглядом.

Он прислонился к дереву, под которым растянулась она. И ещё с десяток человек.

— Пускай. Лишь бы не земля.

— Генерал цел?

Катлер кивнул.

— Цел. Он меня переживёт. Таскал обломки наравне с молодёжью.

— С вашими-то приключениями точно переживёт!

Оба помолчали. Лис искала слова. Сказать намеревалась многое – да оно стыло поперёк горла.

— Вас винят в терактах. Мол, ничего не делаете.

Он измождённо прикрыл веки.

— Слышал. В их обвинениях есть доля правды. Опустим эмоциональный фактор: они шокированы и в трауре.

— Кто, считаете, организовал?

— Неважно. Враги, террористы. Какой смысл определять их партийную принадлежность и уклон? Я цвет знамён не спрашиваю, когда виновников закон достаёт.

— Что ж такое – ваш закон?

— Пока что – убеждения большинства. Революция.

— А после?

— После… после поженим закон с моралью, если получится. Хотя маловероятно.

— Если получится… – эхом отозвалась она и, набрав в грудь воздуха, выдала: – Я согласна. На вас работать.

Его брови изогнулись. Не насмешливо. Всё так же поломано.

— Что вдруг?

— А почему бы и нет? – в том же тоне спросила она. – Работа непыльная, платить обещаете хорошо. Вы же не любовницей предлагаете стать. – Уголки его губ дрогнули, и Лис поспешила добавить: – Я на заданиях только по делу позволяю затащить меня в постель. И то эта привилегия не для клиентов. Иногда сведения по-другому не вытащить.

— Сделаю вид, что я этого не слышал.

Над ними шелестела листва. Красная от заката. Равнодушная.

Растения – они не люди. Им наплевать на террористов, на политику. Наплевать на побитых, доведённых до истощения людей и бестий, схоронившихся в их корнях от зрелища погибшего поезда.

Лис повернулась к Катлеру. Он уже спал.

Комментарий к Глава 7. Выбирать или прогибаться. Часть 2

Теперь мы знаем, куда подевалась Олли. И что Лис жить надоело, хотя она бы не согласилась с этим утверждением.

========== Глава 8. Двое ==========

Обочины окутывал туман – сизый, плотный, как занавесь, от земли и полупрозрачный у изломанных ветвей. Словно трусливый зверь, он не заступал за низенькую ограду из камней, не дотрагивался до насыпи. Тропинка как бы разделяла его пополам: даже небо над ней – сплошь чернильное полотно – не пачкали грязные клубы. Через марево не пробивалось ни звука: чудовища, чьи глаза вспыхивали то там, то здесь красными точками, подходили вплотную – протягивай руку и ощупывай плоть, – но не нападали. Они молчаливо взирали из укрывающей всё хмари – свет фонарика влёк их, они зачарованно следовали за ним. Манил их и безошибочно узнаваемый запах человека: сладкая кровь текла по венам, в груди билось сердце, под кожей напрягались мышцы… Они б рвали их зубами, раздирали когтями, а кости, что тонкие палочки, с хрустом ломали да обсасывали.

Собственные шаги на сей раз не отдавались глухими ударами – Эйвилин не слышала их. До неё не доносилось дыхание, хотя казалось, что в этой тишине оно будет раздаваться громким боем набата.

Бесшумно покачивался бумажный фонарик. Девушка подобрала его у тропинки, когда тяжёлое сновидение отступило: он стоял рядом с левой ладонью. Внутри мерцал огонёк – весёлое пламя, – и среди мрачного безмолвия от него единственного веяло жизнью. Теплом. Его реальность подтверждал ожог, пульсировавший на пальце; в первые мгновенья после пробуждения Эйвилин не поверила, что вернулась в кошмар без начала и конца, и коснулась оранжевого язычка. Боль не выдернула обратно – в настоящий мир. Однако привела в чувства: если её снова забросило сюда, на месте оставаться не стоило. Вряд ли у чудовищ длинная память: они не вспомнят, как собратьев разметало по деревьям.

И на спасителя надеяться бессмысленно: девушка не представляла, где очутилась. Помог бы он ей дважды – вопрос ещё более сложный. Дал ведь понять: ей не рады. Благородство незнакомца точно не обременяло.

Холод терзал. Эйвилин куталась в насквозь мокрое платье. С него стекала вода, но принцесса никак не могла вспомнить, откуда та взялась. От дрожи стучали зубы. Боль в босых стопах свелась к монотонной пульсации – камешки, устилавшие тропу, стёрли подошву в кровь. Чем дальше девушка ступала в темноту, тем отчётливее ей представлялась дорожка из кровавых следов, которая тянулась за ней. В предыдущий её визит хватило капли, чтобы голодные твари – обитатели этого искажённого мира – набросились на неё. Теперь они не лезли. Выжидали в мутной пелене тумана, когда она свернёт не туда, сойдёт с насыпи. Или всё-таки боялись: в черноте, за искорёженными силуэтами деревьев, водились монстры пострашнее. С ними мелким сошкам не потягаться, не договориться. И объясниться они не дадут – обратят алой пылью ленивым движением запястья. Может, ей посчастливилось набрести на самого лояльного из них: её-то не развеяли по округе. Всего-то обозвали полукровкой и выпроводили из астрального кошмара в реальный.