Чтение онлайн

Злата привязалась к Снежане и заваливала ее кучей вопросов. Снежана старалась держать себя в рамках и не выходить за пределы обязанностей учителя. Но девочка как-то сумела влезть к ней в душу и стать чем-то большим, чем просто ученицей.

«Это понятно, — размышляла Снежана, — у девочки нет ни матери, ни сестры, ни кого-либо близкого рядом, с кем она могла бы поговорить, посоветоваться о чем-то, поделиться… Отец все время на работе, да и не очень-то он ее балует своим вниманием.

Конечно, Всеволод Владимирович заботится о Злате. Она одета, обута, накормлена, он следит за состоянием ее здоровья, дает ей хорошее образование, ни в чем ей не отказывает… Но как бы это выразиться… точно так же он заботится и о своем лабрадоре — сюда приезжает специалист и вычесывает ему шерсть.

Заботится хозяин и о своих породистых лошадях: за ними установлен регулярный ветеринарный контроль, дорогой корм взвешивают на весах по граммам. Все у Шубина учтено, все оплачено, дом ухоженный, богатый, крутой. Но ведь для маленькой одинокой девочки, запертой в стенах дорогой клетки, этого мало! Она не собака и не лошадь, у нее есть и мозги, и сердце, ей нужны любовь, внимание, человеческое общение. Ведь она входит в такой возраст… может, уже и влюбилась в кого-то, а поговорить ей не с кем».

Как-то раз Снежана набралась храбрости и напрямую заявила об этом Всеволоду Владимировичу. Он сидел в своем кабинете на втором этаже, водрузив ноги на стол, и недоуменно рассматривал Снежану. Примерно так смотрели бы люди на таракана, вдруг подавшего голос.

— Извините, — прищурился он. — Вы…

— Снежана. Снежана Игоревна, — быстро ответила она, переминаясь с ноги на ногу и отметив про себя, что он не предложил ей присесть.

— Так вот, Снежана Игоревна, за что я вам плачу? Правильно: за то, чтобы вы учили мою дочь… как это? Чему?

— Русскому языку, литературе и английскому языку, — перечислила Снежана, уже понимая, что диалог не получится. И все же она должна была попробовать.

— Вот именно! Кстати, как успехи у моей дочурки?

— Отличные.

— Вот и хорошо, вот и славно, а остальное не должно вас заботить.

— Но у Златы даже нет подружек, ей не с кем поделиться! — не отступала Снежана.

— А чем ей делиться? — удивился Всеволод.

— У каждой девочки ее возраста есть мечты, тайны, о которых ей хочется поговорить с близкой подругой. Вам не понять!

— Да, маленькой девочкой я никогда не был, — согласился Всеволод, смеясь и рассматривая учительницу так бесцеремонно, словно она была его собственностью. — А все, о чем вы мне имели честь поведать, — полная чушь! Девичьи сплетни! Мне в моем доме не нужны толпы ненужных зевак и глупое хихиканье.

— Но к вам ходят друзья…

— Дорогая моя Снежана Игоревна, у меня нет и никогда не было друзей. Больше скажу, их никогда и не будет. Потому что в наше время, тем более если у человека крупный бизнес, у него могут быть только партнеры, подчиненные и враги. И никому из них он доверять не будет: не имеет права. Меня так отец воспитывал, говорил, что человек в этой жизни может рассчитывать только на себя. И свою дочь я так же воспитываю. Вам с ней недолго возиться осталось. Когда Злате исполнится четырнадцать лет, я отправлю ее в частный закрытый колледж для девочек в Англию. Пусть получает образование и познает реалии жизни.

— Но это неправильно… она не должна быть одна, да еще в таком возрасте, — упорно повторила Снежана.

— А вы-то сами знаете, каково это? — Он вновь сощурил свои жесткие серые глаза с холодным металлическим отливом.

— Жить одной, вдали от близких? Знаю. Жизни это действительно как-то учит, но отнюдь не самым ее приглядным сторонам. А вот острое чувство одиночества и желание любви здорово мучают человека, — сказала Снежана.

— Любви? — презрительно усмехнулся Всеволод Владимирович. — Чушь собачья! Вы поощряете девчоночий интерес к мальчикам?

— Но это как раз вполне нормально! Заявляю, как педагог с высшим образованием!

— Если бы я узнал, что моя дочь встречается с каким-нибудь сопляком, я бы положил этому конец в тот же день! И уж поверьте мне, не поскупился бы на любые способы, методы и средства. — От резких слов хозяина дома повеяло таким холодом, что Снежана ему сразу же поверила. Ей стало совсем неуютно.

— Вы… запретите ей любить? — спросила она.

— Если понадобится, проявлю всю свою жесткость и силу воли. А сейчас, в ее тринадцать лет, еще рано об этом говорить. Вы учительница или сводница? О чем мы, собственно, беседуем? — вдруг вспылил он, нервно закуривая толстую сигару.

— Учительница…

— Вот и помните об этом!

«Знай свое место», — мысленно перевела Снежана.

— И потом: она — моя дочь. Если я почувствую, что с ней что-то не так, — приглашу на дом психолога.

«А ведь может оказаться уже поздно, — подумала Снежана. — Да и существует ли у вас, Всеволод Владимирович, какой-либо орган, которым вы смогли бы что-то почувствовать?»

— Снежана, что вы сами знаете о любви, чтобы разглагольствовать об этом с моей дочерью? — спросил он, немного успокоившись.

— Не волнуйтесь, Всеволод Владимирович, я знаю свои обязанности и имею представления о пределах подобных разговоров с девочкой-подростком.

— Я спросил о вас. — Хозяин дома растянул тонкие губы в неприветливой улыбке.

— Обо мне? — Снежана подняла бровь. — Не вы ли сами напомнили мне о моем месте и границах моей деятельности? Думаю, рассказ о моей личной жизни не поместится в эти жесткие рамки.

Всеволод Владимирович встал, обогнул стол и подошел к Снежане.

— Ну же, не сердитесь! Присаживайтесь. Я хочу с вами поговорить.

«Наконец-то соизволил предложить мне стул. Стою перед ним, как крепостная крестьянка!»

— Ну же, расскажите мне о себе, — смягчив тон, проговорил Всеволод Владимирович, пытаясь расположить к себе собеседницу.

Но вряд ли Снежана попалась бы на этот крючок. Она прекрасно знала, каков ее хозяин и на какие меры он пойдет, если что-то или кто-то не подчинится его воле. Всеволод Владимирович был весьма видным, по-своему красивым мужчиной лет сорока, с жёсткими темно-пепельными волосами, серыми глазами и плотно сжатыми губами. Он предпочитал классические мужские костюмы и белые рубашки, которые он менял так просто, словно они были одноразовыми.

— Я не хотела бы говорить о себе. К тому же вы наверняка навели обо мне справки, прежде чем взять на работу в свой дом.

Всеволод сухо рассмеялся:

— А вы умная! Ладно, не стану вас допрашивать. Все, что требуется, я действительно знаю. А чтобы вы не утверждали, что я не участвую в жизни своей дочери, скажу: я знаю, что вы для нее стали человеком особенным.

Снежана смутилась.

— Да… я…

— Не надо лишних слов. Злата с нетерпением ждет вашего прихода. Она говорит о вас только хорошее. Я желаю получше познакомиться с человеком, ставшим… м-м… другом для моей дочери. Возможно, вы и есть та жилетка, которой девочки доверяют свои секреты? Я предлагаю вам отобедать со мной. Нам накроют в саду.