Как снег на голову
Шрифт:
…На собрании Артур сидел, задумавшись, почти не слыша того, что происходило. Безразличный к гнетущей атмосфере кабинета он барабанил пальцами по столу. В мыслях он возвращался к разговору с Габриэлем. «Этот козел, который ни разу не вспомнил о моей матери, оставив ее с разбитым сердцем, еще будет ставить мне условия! Да пошел он со своими миллионами…»
Очнулся он при слове:
– Переизбрание…
Смысл сказанного дошел не сразу, хотя Андрей Емельянов, его верный друг и правая рука, повторил дважды.
– Кого вы собрались переизбирать? – рявкнул Артур. – Меня? Того, кто все это создал?
Он театрально раскинул руки и посмотрел на лица собравшихся, на которых читалась решимость.
– И кто же встанет у руля вместо меня? Кто возомнил себя лидером на этот раз?
– Послушай, Артур, – примиряюще поднял руку Андрей. – Наш контрольный пакет акций может приобрести развивающаяся компания. Уже прошли удачные переговоры, осталось лишь объявить о продаже…
– Продажи не будет. Я знаю, как достать необходимую сумму. Мне нужен месяц. Возможно, и того меньше!
«АльфаТек», компания Артура Вершинского переживала самые худшие времена. Финансовый кризис на мировых рынках и нестабильность рубля, невыгодные сделки и неразумные траты привели к тому, что ситуация вышла из-под контроля. Все, сделанное за последние два года, катилось под откос, как снежный ком.
И только теперь у Артура появилась настоящая возможность остановить надвигающуюся катастрофу, заткнуть рты псам, пытающимся разорвать его на части. И он это сделает! Сжимая кулаки, Артур покинул комнату собрания и направился к секретарше.
– Марта, я срочно вылетаю в Новосибирск. Подготовь мой загородный дом к возможному приезду гостей. Нет, не коттедж Дианы. – Увидев, как лицо секретарши вытянулось в недоумении, он добавил: – Она вернется только к Новому году, мы будем отмечать у ее родителей.
Оставив инструкции Марте, Артур набрал номер матери.
– Привет, сынок. Приедешь к ужину?
– Нет, – холодно ответил он. – Мне нужно знать правду. Что тебе известно о любовницах Симона?
Глава 2
Школа-интернат № 10, в которой проживала Виктория Орлова, находилась неподалеку от Новосибирска. Девушке только что исполнилось восемнадцать, и вскоре ей предстояло покинуть место, которое она привыкла считать своим домом.
Сейчас Виктория сидела в кабинете директора, ожидая его появления. Рыжие волосы густыми прядями падали на плечи, выразительное лицо с округлыми скулами было серьезным, а огромные темно-зеленые глаза печально смотрели на знакомую с детства картину Левитана «Над вечным покоем».
Новый директор школы решил оставить в кабинете только репродукцию, остальное кардинально поменялось. Исчезли знакомые горшки с цветами, появились новые стеклопакеты, и даже стены поменяли цвет с тускло-желтого на ярко-голубой.
Девушка поежилась, вспоминая вечно осыпающуюся известку, покосившиеся и незакрывающиеся оконные рамы, постоянный сквозняк в жилых помещениях интерната. Тусклые «недетские» тона, к которым привыкла Виктория, остались в комнатах его обитателей. Да и вообще, здание для детей никогда не ремонтировалось, по крайней мере, на ее памяти. И тем не менее девушке не хотелось расставаться с единственным домом, которым стала для нее эта школа.
Раннего детства Виктория почти не помнила. Когда мать погибла в автокатастрофе, ее забрала к себе бабушка. Отца девочка не знала. Наверное, мать развелась с ним. А через два года пожилая женщина серьезно заболела и больше не вставала. Маленькую девочку перевели в интернат, где она и провела последние десять лет.
Здесь детей воспитывали в строгости. День начинался в шесть утра и заканчивался строго в половине девятого, когда в спальнях воспитанников гасили свет. Даже старшим ребятам запрещали включать его после девяти вечера.
Воспитанники редко покидали пределы интерната. Лишь те, у кого были родители или родственники, уезжали на выходные и праздники.
Дети гуляли с воспитателями в парке или в школьном садике. Несколько раз в месяц их вывозили в город – в кино или театр. События, происходившие в городе или в большом мире, не отражались на школьной жизни.
Но Виктория была очень любознательной, любила учиться и много читала. Подружки прозвали ее Рыжиком – за волосы цвета созревшего ржаного колоса.
Время шло, и вот девушке уже исполнилось восемнадцать. Пора было начинать взрослую, самостоятельную жизнь. Как назло, всеми любимый директор школы ушел на пенсию, и теперь новый, никому не известный мужчина должен был решать судьбу Виктории.
Что же принесет ей сегодняшний день? Неужели нельзя подождать начала следующего года? Новый директор настаивал на том, чтобы Виктория собрала свои вещи и в любую минуту готовилась к переезду в социальное общежитие. Девушке полагалась материальная помощь от государства – пять тысяч рублей. А что будет, когда эта сумма закончится? Все произошло очень быстро. Она не была к этому готова.
Дверь открылась, и вошел тот самый новый директор в сопровождении высокого, хорошо одетого мужчины в круглых очках. В руках незнакомец держал черный кожаный портфель и всем своим видом производил впечатление серьезного, делового человека.
– Виктория Орлова, – обратился к девушке директор. – Считай, что тебе несказанно повезло. Этот мужчина – юрист, представляющий интересы твоего отца.
Отца? Какое отношение он может иметь к ее судьбе? Если папочка жив, почему никогда не интересовался своей дочерью?
– Он жив? – Виктория удивленно подняла тонкие брови и уставилась на юриста.
– Добрый день, Виктория. Нет, Симон Ульрих умер неделю назад в Париже, – произнес по-русски, но с небольшим акцентом мужчина. – Ваш отец был очень богатым человеком и пожелал включить вас в завещание.
– Вот как? – выдохнула девушка. – А почему же я ничего не слышала о нем? Он ни разу не поинтересовался мной, не пришел проведать. С чего вдруг такая щедрость?
– Виктория, как тебе не стыдно! – вмешался директор – полный невысокий мужчина, одетый в нарядные светлые брюки и голубую рубашку. – Где твое воспитание?
Девушка с неприязнью посмотрела на круглое лицо директора и его новую с иголочки одежду. Все ее сверстницы, как и она сама, ходили в обносках.
– Вы не могли бы оставить нас наедине, Петр Иванович? – голос юриста прозвучал ровно.