Чтение онлайн

– Можно сказать и так, – бросил он через плечо. Что бы это значило? – Мой офис на верхнем этаже, но давайте лучше пройдем в кухню и вместе попьем чаю. Или вы хотите чего-нибудь покрепче?

– От чего не откажусь, так это от чашечки кофе, – сказала я. – Можно растворимого.

– В такой-то кухне? – Он махнул в сторону кофе-машины для капучино и эспрессо, кофейника и электрической кофеварки, стоящих рядком на дальнем столе. – Попробуйте каждого, а то другие обидятся.

Я рассмеялась.

– Сельма Уокер подойдет попозже?

– А Сельмы нет. Всю неделю она в Манчестере, разве вы не знали? Они записывают шоу в местной студии. Но это неважно. Вам нужен только я. Ну и что такого в истории Сельмы, на ваш взгляд, о чем можно написать хорошую книгу?

Черт. Я так волновалась из-за пожара, – не говоря уже о скандале с Томми, – что не успела подготовиться к встрече. Я нарушила одно из своих золотых правил и пришла, не выудив из газет или Интернета основную информацию о Сельме Уокер. Чтобы знать, о чем говорю. Я считаю, что домашние задания надо выполнять. Это профессионально. Теперь придется импровизировать.

– Ну, она – преуспевающая женщина, играет дамочку, похожую на себя. Сама распоряжается своей судьбой. Она…

К счастью, он перебил меня прежде, чем я успела добавить еще каких-нибудь позорных клише. Но страстность его реплики меня удивила.

– Это все ерунда. Вовсе она не распоряжается своей судьбой. Ею распоряжается канал. Скажите-ка, вы смотрели «Братство»?

Я покачала головой. Лгать бессмысленно. Было очевидно, что я не подхожу для этой работы. Вот допью кофе и уйду. Займусь реконструкцией дома и удивлю маму.

– Значит, вы абсолютно ничего не знаете о Сельме?

– Ну, я слышала о ней…

– Мне это нравится. Ничего не говорите. Поздравляю, Ли Бартоломью, у вас есть работа. А теперь расслабьтесь и расскажите о себе. Чьи биографии вы писали в последнее время? Таким образом, я смогу убедить мадам, что вы – лучшая. Может, выпьем? Чтобы отметить?

Я смотрела на него в изумлении:

– Вы меня нанимаете? Вот так запросто? Почему?

– Потому что, если вы ничего о ней не знаете, вы будете объективной. Расскажете подлинную историю. Надеюсь, вы знаете, зачем вас пригласили.

– Звучит как-то зловеще.

– Вино? Водка? Пиво?

– Водка с тоником, спасибо. И давно вы ее менеджер?

– Достаточно давно.

– Так вы были с ней в Америке?

– С ней там были все.

– Почему вы уходите от ответов?

– Разве?

Меня начинало раздражать его поведение. Я никак не могла его раскусить. Акцент у него английский, и в нем было вялое изящество, присущее высшему классу. Длинные ноги, грациозное тело и красивые темные волосы, спадающие на глаза.

– Почему вас называют Баззом? – вдруг спросила я.

– Из-за моей энергии. Кружусь, как пчелка. Бзз-бзз-бзз.

– И жалите? – не сдержалась я.

– Стараюсь так не делать. На самом деле это еще с детства. Помните песенку про Винни-Пуха и его встречу с жужжащими пчелами: «Мишка очень любит мед! Почему? Кто поймет? В самом деле, почему мед так нравится ему?» [4] Я люблю мед. Или, может, меня подстригли так – знаете, раньше было модно выстригать на голове полоски, – и кому-то в голову пришло это прозвище. Кто знает? Это имя у меня так давно, что я не помню.

– Какое ваше настоящее имя?

– Этого я тоже не помню. И возраст тоже, так что не спрашивайте.

Разумеется, стоило ему об этом упомянуть, как я возжаждала узнать. Думаю, мы почти ровесники. Я собиралась спросить, сколько лет Сельме, но он меня опередил:

– Значит, вы мало смотрите телевизор?

– То, что я не смотрю «Братство», вовсе не означает, что я не смотрю телевизор. Есть и другие программы, знаете.

– Вы – ценительница искусства, верно?

Его тон меня смутил. Я никак не могла понять, насмехается он надо мной или нет.

– Простите. Не смотрите на меня так. Я не хотел вас обидеть, честно, – он осклабился. – Просто интересно, почему люди становятся авторами-«призраками». Разве вы не хотите написать собственную автобиографию, а не чужую?

– А мне особенно нечего рассказывать. Читатель со скуки помрет. Придется сделать ее веселой и превратить в художественную литературу.

– И вы к этому не готовы?

Не вывернуться. Он дразнил меня. Бросал своеобразную перчатку и ждал, когда я подниму ее. А самое ужасное в том, что я хотела произвести на него впечатление. Причем это не имело никакого отношения к тому, возьмет он меня на работу или нет. Я хотела, чтобы он думал, будто я умная.

– Не знаю, – невозмутимо ответила я. – Не пробовала. Писать за других людей труднее, чем вы думаете. Это определенное искусство, знаете ли.

– Ну, писать – это искусство, конечно, – сказал он. – Но, на мой взгляд, главное в том, что вы имеете дело с эго вашего объекта. А он не догадывается, что командуете парадом именно вы.

Я была изумлена. Он изложил суть в двух предложениях. Мои друзья никогда не понимали проблем, с которыми я сталкивалась, будучи автором-«призраком». Они полагали, что все это – одна большая развлекаловка. Поболтаешь со знаменитостью на вечеринке, потом отправишься домой и накропаешь биографию. А ведь все гораздо сложнее. Нужно установить связь, но связь эта балансирует на очень тонкой грани. Нужно одновременно и подавлять собственное эго, и проявлять его, потому что, в конечном счете, писатель – вы. Вы делаете книгу, вы руководите всей работой. А еще необходимо заставить объект подавить свое эго, да так, чтобы он ничего не заметил. А это трудно, потому что вы имеете дело с очень сильными личностями.

Именно это Базз, кажется, понимал.

– Думаю, чем-то похоже на соблазнение женщины, – сказал он.

Я вся обратилась во внимание:

– Как это?

– Ну, мужчина замечает женщину на вечеринке, слышит о ней от друзей. Потом их знакомят, или он видит ее фотографию в журнале, натыкается на нее где-то, не важно. Он встречается с ней. Он хочет ее. Она становится его добычей. Как только они познакомились, он должен болтать с нею, льстить, ублажать ее, отдавать ей все свое внимание. Пока она не станет в его руках мягкой, как глина. Получив власть, он не успокаивается, пока не добивается от нее желаемого. По-моему, похоже на то, как вы обращаетесь с человеком, чью книгу пишете.

– А потом переходит к следующей женщине?

– Я такого не говорил. А ему и не надо было.

– То есть посмотрите на это с другой стороны. – Он явно оседлал любимого конька. – Даже если вы пишете чью-то автобиографию, именно вы задаете вопросы, выуживаете истории, решаете, какие случаи включить, какие чувства подчеркнуть. Ситуацией управляете вы. Вам нравится джаз?

У него была обезоруживающая манера менять тему, как только я собираюсь открыть рот.

– Я мало о нем знаю. Но, в общем, да.