Чтение онлайн

– И когда же она собирается им рассказать?

– Она едет туда на Рождество. Одна. Не знаю, почему она так серьезно к этому относится, но спорить не собираюсь. Если хочет, пускай. Я все время твержу ей, что они, наверное, и так все знают. Такие слухи быстро расползаются.

– Ну, это выплывет в книге, – сказала я, имея в виду ее брак. – Она была вполне откровенна со мной, или ты не заметил?

По существу, дело было не столько в ее откровениях по поводу брака, сколько в том, как она тряслась над своим мужем. Вот что я не могла выкинуть из головы. С той минуты, как он зашел в кухню, она превратилась в томящуюся от любви степфордскую жену. [5] Представив нас друг другу, она заметалась по кухне – приготовила ему кофе, разложила на блюде печенье. Я брела за ней, пытаясь попрощаться и поскорее выпутаться из пренеприятнейшей ситуации. Но привлечь ее внимание не удавалось; стоило Баззу появиться, как она перестала замечать всех, кроме него. Она болтала с ним беспрерывно. Милый, я готовлю кофе, хочешь выпить его здесь или отнести в кабинет? Как прошла встреча? Я зарезервировала столик в «Орсиносе». Я веду тебя туда на обед. Никакой Бьянки – Сельма сама о нем заботилась. Время от времени она шла через кухню и прикасалась к нему. Хватала за руку чуть выше локтя. Похлопывала по щеке. Как будто провинилась и пыталась вымолить прощение. Я с ума сходила от страха. Вдруг она уловит хоть искорку, которая могла проскочить между мной и Баззом? В то же время я заметила, что хоть она и звезда, и его босс, и богатая женщина, владелица большого дома, главный в отношениях – явно он.

– Конечно, – сказал Базз. – Она представила меня как своего мужа. А почему нет?

– Ну, она не упоминала о тебе, пока ты не пришел, – заметила я. – Ни разу. И, кажется, она – настоящая собственница.

– О, я понимаю, в чем дело. Ты – привлекательная молодая женщина. Она утверждала свои территориальные права на меня.

– Ты говоришь так, будто ты – ее вещь.

– Так оно и есть. Она владеет мной. – Он рассмеялся.

– И тебя это не мучает?

– С какой стати? Мне хорошо с ней живется. Ты все еще влюблен в нее? – я умирала от желания знать, но не осмеливалась спросить.

– Где ты с ней познакомился?

– Мы встретились, когда она пришла поговорить о сериале. Тогда я был молодым агентом, представлял одного из актеров в «Братстве». Вела она себя довольно нахально. Представилась, пригласила на обед, предложила ее представлять, попросила…

– Попросила ее трахнуть? – Фу, почему я такая грубая? Но его откровения заворожили меня самым что ни на есть ужасным, отвратительным образом. Я хотела услышать все зловещие подробности и при этом отлично знала, что, скорее всего, меня от них затошнит.

– Более или менее, – ухмыльнулся он. – Если дива что-то хочет, она стремится к этому, мечтает получить над этим власть. Меня вроде как потащило за ней. Хотя, признаться, мне льстила мысль о романе с известной актрисой.

По крайней мере, он не скрывал, что любит приударить за звездами.

– Она попросила тебя жениться на ней? Встала на одно колено?

Я шутила, но он не улыбнулся.

– Не совсем. Вероятно, потому, что мы были в ресторане. День Святого Валентина. Но она подарила мне кольцо. – Он показал перстень на мизинце. – Пришла вся в слезах, расчувствовавшись. Что мне было делать? Бежать сломя голову!

– Послушай, я люблю ее. – Он пристально посмотрел на меня, словно читал мои мысли. – Правда. Или, по крайней мере, любил. Может, она и не первой молодости, но ее сериальная карьера идет в гору, и я ею руковожу. Мы хорошие партнеры. И дом великолепный, не находишь?

Было что-то холодное и циничное в том, как он описывал женщину, недавно ставшую его женой. Я смотрела на него со стороны, слушала его и понимала, что он – потенциальное чудовище. Но при этом наслаждалась его словами, потому что они подтверждали мою страсть к нему. Мне было ужасно жалко Сельму. Интересно, думала я, что она имела в виду: мол, ей стыдно и неловко от того, что она мне расскажет. Неужели она говорила о своем браке? А если так, расскажет ли она всю правду и признает, что обожаемый муж видит в ней лишь делового партнера?

– Ты сказал, что она не первой молодости. Сколько ей лет?

– Пятьдесят пять, но ты этого не слышала. Значит, ему тридцать пять. Моложе меня.

Когда он говорил о Сельме, я отвернулась от него. Теперь он подошел сзади, обнял меня и, засунув руки мне под свитер, стал гладить спину. Я даже не успела его остановить.

– У тебя такая нежная кожа, – прошептал он. – Сельма стареет, знаешь. Когда женщине идет шестой десяток, все меняется. Она становится сухой, будто ее испекли и забыли в духовке. Она больше не моя маленькая пышка. – В его голосе звучала неподдельная тоска.

Я ненавидела себя. Я чувствовала, как тело отвечает ему, хотя ум был потрясен его жестокостью к собственной жене. А ведь когда-то он явно ее любил! Это было не столько сексуальное влечение, сколько сексуальная зависимость от него. А ведь я практически ничего о нем не знала. Я попыталась вспомнить жизнь до встречи с Томми – когда я ходила на свидания. Разве не полагалось сначала узнать человека, а уже потом разрешать ему срывать с тебя одежду? Разве я не выясняла все о семье парня, сколько у него братьев и сестер, все, что полагается на первом свидании, и только потом разрешала себя поцеловать? Я позволила Баззу дойти до настоящего полового акта, а ведь я знала о его жене больше, чем о нем самом.

Что касается его отношения к Сельме – видит бог, со мной произойдет то же самое, когда придет мое время.

Мы поднялись наверх. Мы разделись. Мы легли в постель и дважды занимались сексом.

И я кое-что узнала. Очень легко критиковать других – как я делала несколько раз в прошлом – на предмет сексуальной неверности, когда ты сам не участвуешь в ситуации. Но я уже спала с Баззом до того, как узнала, что он женат. Уже тогда я понимала, что серьезно сомневаюсь насчет Томми. Неважно, что говорят другие, неважно, что говорите вы сами, – если вы не бездушное полено, ваше тело возьмет верх. Мой поступок аморален, и я, безусловно, за него поплачусь, но я ничего не могла поделать – ровным счетом ничего, если учесть что я всего лишь существо из плоти и крови, а не святая.

Мы лежали потные и расслабленные, и он пробормотал:

– Ну, о чем вы с ней говорили? Что она тебе сказала?

Он произнес это небрежно, но я почувствовала, как напряглось его тело.

– Да так, она просто хотела со мной встретиться, и, знаешь, ты ошибался насчет того, что у нее нет времени со мной работать. Она действительно хочет это сделать и собирается записывать все интервью на пленку. Потом будет передавать их мне, а я – переписывать.

Я ждала, что Базз воскликнет, как это здорово, но он сказал только:

– Ну, поживем – увидим.

– Ты говоришь так, будто не хочешь, чтобы она писала эту книгу, – упрекнула я. И через двадцать секунд пожалела об этом. Наверное, ему не нравилась мысль, что мы с нею будем работать после того, что произошло между ним и мной. И он прав. Придется всерьез задуматься о том, смогу ли я, учитывая обстоятельства, написать книгу Сельмы.

Но оказалось, что причина не в этом.

– Я считаю, что ей не стоит этого делать. – Он перевернулся и посмотрел прямо на меня. Наши глаза находились в дюйме друг от друга. – Не знаю, как удастся продать книгу. Нет там никакой истории. Она – просто актриса мыльных опер. Книга с фотографиями, может быть. Вроде сувенира для поклонников, но я не представляю, как ты собираешься извлечь выгоду из жизненной истории Сельмы. Я уже сказал ей, что думаю, и буду с тобой откровенен. Я постараюсь ее отговорить.

Я откатилась от него. Его скептицизм несколько отрезвил меня.

– А Сельма знает, где ты сейчас? – вдруг занервничала я.

– Возвращаю тебе диктофон.

Он здесь почти два часа. Я откинула одеяло.

– Успокойся. Я часто ухожу на несколько часов. Она мне не сторож. Но она действительно заказала столик в «Орсиносе», так что мне лучше вернуться.

Базз оделся перед окном, стоя ко мне спиной.

– Надеюсь, ты не возражаешь, что я спрашиваю, – произнес он через плечо. – Но почему у тебя по саду разбросана мебель?