Как спасти заложника, или 25 знаменитых освобождений
Шрифт:
Сейчас оставшиеся трое террористов загнали эту пятерку в третий вертолет. Ведавший отправкой на аэродром подполковник Шрайбер лишь установил наконец точное число налетчиков: восемь. В течение всего дня полиция полагала, что их пятеро — столько, сколько насчитали глубокой ночью почтальоны.
Спустя 20 минут вертолеты один за другим приземлились на летном поле Фюрстенфельдбрюке — в 150 метрах от «Боинга-727» с запущенными турбинами. Принять самолет с террористами и заложниками и предоставить террористам политическое убежище согласился Хабиб Бургиба, просоветский диктатор арабского государства Тунис, расположенного в Северной Африке.
Площадку с вертолетами ярко, словно днем, освещали прожекторы. Пятеро террористов покинули вертолеты, чтобы осмотреться. С крыши здания аэропорта 19 снайперов четко видели их головы в перекрестья прицелов. Еще по одному боевику остались в каждой из машин.
В этот миг был упущен предпоследний шанс: снайперы открыли огонь. По плану стрельбу следовало начать тогда, когда все — и заложники, и все до единого террористы, — выйдут из вертолетов. Но подполковник Вольф, подготовивший «встречу» в аэропорту, по-прежнему считал, что террористов пятеро: коллега Шрайбер не удосужился поделиться с Вольфом своим открытием! Вот почему Вольф вообразил, что заложники уже как бы свободны и другого подходящего момента не будет.
Однако команду офицера услышали лишь те снайперы, которые были обеспечены портативными рациями — на всех раций отчего-то не хватило. Радиофицированные снайперы открыли огонь. Остальные тупо водили оптическими прицелами, так и не решившись благодаря пресловутой немецкой педантичности стрелять без приказа. Кроме того, двое снайперов оказались на одной линии и боялись угодить друг в друга. Расстояние от края крыши до вертолетов было огромным даже для специальных винтовок — 130 метров вместо запланированных 90.
Истребление террористов не удалось, однако Вольф отчего-то не сомневался в успехе: по-видимому, он уже примерял в уме награду и новые погоны. Решив, что все бандиты убиты или ранены, он приказал выключить наружное освещение, чтобы полицейские на бронетранспортерах приблизились к вертолетам без особого риска для жизни. Так немецкий полицейский спас жизнь уцелевшим террористам, поскольку бездарный снайперский залп на самом деле уложил лишь троих из них.
В темноте немедленно загремели автоматные очереди. Перепуганный руководитель поспешил отдать приказ на включение света — и этим лишил заложников последней надежды. В темноте еще можно было спрятаться, ускользнуть, что-то предпринять. На залитой светом площадке, словно на сцене, развернулся заключительный акт трагедии.
Исса увидел вдруг несущиеся на него бронетранспортеры — все ближе и ближе. У людей, подобных Иссе, в экстремальных ситуациях вместо мозга работают рефлексы. Главарь боевиков тут же швырнул в вертолет с пятью спортсменами осколочную гранату и воскликнул:
— Жаль, что у нас ничего не вышло!
Взрывом пробило топливный бак, и вертолет превратился в пылающий факел. Прекрасными рефлексами обладал и родной брат Иссы по кличке Тони.
— Кто-то рассыпал перец, и теперь его не собрать, — пробормотал Тони, хладнокровно расстреливая из автомата четверку заложников в другом вертолете.
Из вертолета, в котором не было заложников, выскочил еще один боевик и застрелил подбегавшего полицейского офицера. Снайперы и полицейские растерялись, а их командир Георг Вольф думал теперь лишь о разносе, который ему устроит начальство. Все заложники были мертвы.
Террористы со всех ног бросились к «боингу», и пули настигли еще двоих. Почему оставшиеся трое, включая братьев Иссу и Тони, взбежали по трапу, и при этом не прозвучало ни единого выстрела? Этого не знает сегодня никто. Наиболее вразумительное объяснение состоит в том, что у снайперов был приказ уничтожить террористов, но никто не объявил, что именно террористы поднимаются сейчас по трапу.
Дверной люк захлопнулся. Лишь внутри «боинга» раненых бандитов повязала полиция. В 23.20 «операция» завершилась. Западногерманское руководство отважилось выступить с официальным сообщением о своем провале лишь в три часа ночи — когда большинство европейских телезрителей и радиослушателей крепко спали.
Израильтян охватил шок. Моссаду через источники в немецкой полиции быстро стали известны настоящие имена террористов. Ими были Ибрагим Масуд Бадран, Абдель Хаир аль-Днауи и Самир Мухаммад Абдалла. Голда Меир потребовала от Брандта их выдачи. Но немецкий канцлер был полностью деморализован и превратился в послушную марионетку международного терроризма и арабского мира. Убийцы из «Руки Черного сентября» остались в немецкой тюрьме.
В свою очередь, ливийский президент Каддафи потребовал от ФРГ выдать тела застреленных полицией террористов. В противном случае бесноватый диктатор обещал провести теракты против спортсменов других стран.
Лауреат Нобелевской премии мира Вилли Брандт думал теперь только о том, как вообще удержаться у руля страны. Останки боевиков отправились в Ливию. Похороны «героев палестинского народа, погибших от рук проклятых сионистов и их империалистических пособников», вылились в массовую манифестацию. В крупных городах Ливии гремели орудийные залпы, а в переполненных мечетях возносились горячие молитвы за райскую жизнь «воинов ислама».
Тем временем ушлые телевизионщики лихорадочно монтировали документальный фильм о мюнхенской трагедии. Его демонстрация в прайм-тайм обещала фантастические сборы от рекламы.
«Божий гнев»
Ночью 6 сентября останки 10 погибших олимпийцев были отправлены в Израиль. Большое тело штангиста Давида Бергера улетело в американский город Кливленд, где жили его родители. Голда Меир пообещала в официальном заявлении:
— Народ Израиля никогда не забудет кровавый вторник. Если власти ФРГ не в силах покарать террористов, это сделаем мы. Израиль — фронтовое государство. Особенность нашего фронта в том, что он проходит повсюду, где есть наши граждане. Бороться мы будем умело и упорно. От возмездия не уйдет никто…
Мало кто всерьез воспринял угрозу 74-летней старушки. В Израиле был объявлен национальный траур. 6 сентября в 15 часов начались похороны, на которых присутствовала политическая элита страны, а также уцелевшие члены олимпийской сборной. Все население вышло на улицы. Люди были потрясены: если раньше израильтян брали в заложники в самолетах, то теперь их могут захватить где угодно!
Наутро 7 сентября Олимпийские игры возобновились, даже несмотря на то, что погиб немецкий полицейский и серьезно пострадал пилот загоревшегося вертолета. Делегации ряда стран и многие болельщики в знак протеста против потакания террористам покинули Мюнхен. Даже король Иордании Хусейн выразил соболезнование семьям погибших спортсменов — в те годы беспрецедентный для арабского лидера шаг!
В Иерусалиме премьер-министр Меир вызвала директора Моссада Цви Замира и советника главы правительства по вопросам терроризма Аарона Ярива.
— Евреи одиноки в этом мире, поэтому защищать себя они должны сами, — сказала генералам израильская «железная леди». — Я приняла решение о возмездии, и беру на себя всю ответственность. Готовьте людей! Замир вздохнул с облегчением:
— Наконец-то Израиль переходит в наступление! Люди, задумавшие и осуществившие убийство в Мюнхене, сами лишили себя права на жизнь.