Чтение онлайн

Я: Достаточно долго для того, чтобы ты успел присоединиться. Дай знать, когда доберешься.

Когда Джордан не отвечает, я принимаю это за положительный ответ. Он бы осадил меня, если бы не собирался встретиться с нами здесь.

Тем временем мы отправились на фуд-корт. Я взяла Мэйси органический йогурт и чашу с фруктами из сумки, а себе купила рожок мороженого. Затем нахожу свободный столик и ставлю коляску перед собой. Но проблема в том, что сегодня Мэйси решила, что йогурт ее больше не устраивает. Она продолжает отталкивать ложку.

— Нет, — настаивает маленькая мисс Привереда. Потянувшись к ореховому мороженому, она пытается схватить его пухлыми ручками, так что я делаю то, что кажется естественным. Вопреки желанию верховного вождя я даю ей его попробовать.

— Кусай понемногу, Мэйс. Полегче, детка, — говорю ей, держа мороженое подальше, чтобы она не схватила его обеими руками.

— Кусай! — повторяет она.

— Помаленьку, — предупреждаю снова.

Сделав небольшой укус, она моргает, мозг решает нравится ему или нет, а потом она улыбается и хихикает.

— Понравилось, да? Еще?

Она издает взволнованный звук.

— Еще, — слышу я, что звучит больше, как «Есе».

Так что я позволила лизнуть еще несколько раз. Что в этом плохого, правда? Это даже не стоит обсуждать. Она может закатить истерику, если ей не разрешить, а эхо здесь впечатляет. Не собираюсь рисковать.

— В первый раз пробуете мороженое? — доносится справа. Мужской голос.

Естественно, я украдкой бросаю взгляд. Как только наши глаза встречаются, он улыбается. Длинные патлатые темно-русые волосы уложены так, как позволено только художникам, выглядят модно и круто, но такое больше никому не пойдет. Глаза орехового цвета. Около тридцати пяти. Привлекательный. Ямочки в виде полумесяца и того красивее. Но так не пойдет. Я здесь не для того, чтобы обольщать одиноких отцов. Его сын сидит напротив него.

— Мороженое. Это в первый раз, когда она его попробовала?

Он флиртует со мной или он шпион, подосланный Джорданом? У меня есть законные основания беспокоиться на счет последнего. А по поводу остального сложно что-то сказать, я так давно отгородилась от этой своей части.

Когда он не прерывает зрительный контакт, я решаю, что он в самом деле флиртует. Напротив него сидит сын, его маленькая копия лет пяти-шести, ест сэндвич и пялится в айфон. С таким же успехом он мог быть на другой планете, так сильно он увлечен просмотром.

— Думаю, да. Она не моя. Я всего лишь няня.

— Я — Тодд, — произносит незнакомец. — Мой сын Джейк.

К счастью, Джейк не ведает о жульничестве отца. Но теперь неприятное чувство возрастает. Последнее, что мне нужно, это чтобы Джордан застукал меня, пытающуюся завести интрижку будучи на работе. Могу только представить, чем это может закончиться.

— Райли, — отвечаю с натянутой улыбкой, потому что не могу нагрубить. Я не такая.

— Приятно познакомиться, эм… — Он опускает взгляд и хмурит брови. — Эй, кажется с твоей девочкой что-то не так.

Я смотрю вниз и вижу красные пятна на щеках Мэйси. Как будто их кто-то выжег на ней. Нет никаких сомнений в том, что это. Слова готовы сорваться с языка, но Тодд опережает меня.

— Думаю, у нее аллергическая реакция.

***

— С ней все будет хорошо, — говорит врач-реаниматолог больницы Ленокс-Хилл, она излучает доброту и понимание. Я вытираю с лица все еще текущие слезы и обхватываю себя руками. После того как схлынул адреналин, я почувствовала слабость, дрожь и холод, пробирающий до костей. Кондиционер, включенный на полную мощь, сделал только хуже, меня охватил жуткий озноб, так что футболка промокла насквозь.

Тодд, незнакомец, помог отвезти Мэйси в отделение неотложной помощи и настоял на том, что останется. Они вместе с сыном ждут в комнате для посетителей, пока Мэйси не станет лучше. Он был невероятно мил и отзывчив, так что в одиночку восстановил мою веру в человечество.

Я никогда в жизни не испытывала такого страха. Теперь понятно, что все время чувствует Джордан, и в моей груди образовалась полость шириной в полтора километра, заполнившаяся состраданием к нему.

— Где она? — слышу я голос, доносящийся со стойки регистрации, в нем безошибочно угадывается паника. Я написала, как только мы сюда попали. Ответа не последовало.

Он лихорадочно осматривает приемный покой и наши взгляды встречаются. Я знаю, что не стоит ждать ничего хорошего, дыхание не поспевает за сердцебиением. Он напуган и в ярости — опасное сочетание, и кажется, я мишень для эмоций, вышедших из-под контроля. Если мне и было интересно, что может заставить его выйти из себя, то теперь, когда есть ответ, я действительно жалею о том, что задавалась этим вопросом.

Я не единственная, кто это заметил. Когда он идет к нам, медсестры и другие работники, слоняющиеся по коридору, расступаются, чтобы пропустить его.

— Как она?

— Мистер Уэст? — спрашивает доктор, индианка с темно-коричневой кожей и миндалевидными глазами.

Он кивает ей, не удостаивая меня приветствием. Даже не смотрит в мою сторону. Я дрожу, едва стоя на ногах.

— Вы законный опекун Мэйси Ноубл?

— Да.

— У Мэйси была аллергическая реакция умеренной степени на арахис…

— Арахис? — перебивает он. Впервые, с тех пор как вошел, он обрушивает на меня свое внимание, и я отступаю назад. Если бы взгляд мог убивать, я бы оказалась похороненной глубоко под землей.

— Я-я дала ей попробовать мое мороженое… то есть, ореховое джелато, и эм, мы думаем, там был арахис. — Я изо всех сил пыталась объясниться с пересохшим от волнения ртом. — Я не знала…

Никакие объяснения этого не исправят. Это написано у него на лице.

— Мистер Уэст, мы сделали ей укол адреналина, у нее хорошая реакция. Почти все симптомы исчезли. Однако я настоятельно рекомендую внимательно следить за тем, чтобы она больше не употребляла продукты с арахисом. Может, с возрастом аллергия пройдет, с детьми такое бывает, но мы не можем знать этого наверняка.

— Я могу увидеть ее?

— Да, конечно, — говорит ему доктор. — Сюда.

— Джордан… — тихо умоляю я, но он не смотрит на меня. Не задумываясь, я прикасаюсь к его руке, и он ее отдергивает. Это бессознательный жест, но все же следовало понимать, что не стоит пересекать его границы.

— Ты — идиотка! — кричит он достаточно громко, чтобы все в приемном покое услышали его. Делая глубокий вдох, он отступает назад и проводит пальцами по волосам, его ноздри раздуваются. — У тебя была одна единственная задача и… — Он качает головой, как будто пытается совладать с гневом.