Чтение онлайн

На следующий день по всей вражеской армии, стоявшей лагерем в одном или двух дневных переходах от позиций моих папуасов, расползся слух, что им противостоят те самые островитяне, что дважды били самих палеовийцев. И небольшая разведывательная вылазка роты гвардейцев при поддержке сотни союзных дромадеристов вызвала паническое бегство зумзак-уноев. Чем и воспользовались подтянувшиеся верблюжьи подразделения тубской армии. Преследование бегущего врага продолжалось несколько дней – и если многим всадникам спастись удалось, то пехоту выбили практически в ноль.

На этом, в сущности, в первую военную кампанию участие экспедиционного батальона и закончилось. Потом было всякое: и новые громкие победы, и поражения, и потери. Войны в полосе пустынь и полупустынь между Кабиршей и Тагирой шли не прекращаясь. Да и сейчас идут. Но наше участие в них последние четыре года практически сведено только к деятельности офицеров-советников: и так там успело побывать свыше трёх тысяч военных Пеу-Даринги. Необходимый минимум боевого опыта наши бойцы получают и на Иханаре.

У западных соседей, конечно, действовать приходится с оглядкой, и число командированных никогда не превышает полсотни одновременно. И большую часть расходов нести вынуждены мы сами. Да и характер боевых действий совсем иной – больше «малая война», практически партизанщина. Впрочем, случись конфликт с Палеове, при перенесении его на нашу территорию, именно так воевать скорее и придётся. Опять же, местные природные условия ближе к пеусским, нежели пустынь Эдиса. Ну и тормозить захват островов Иханары тюленеловами для безопасности Даринги куда важнее, чем помогать отодвинуть границы вассальных Кабирше мелких царств на несколько десятков километров к югу или востоку.

«…. о земледелии Пеу я уже вкратце упоминал выше. Если же писать об экономике (примечание переводчика: «употреблён палеовийский термин ирсийского происхождения») более подробно, то общее число семейных хозяйств, составляющих основу экономической жизни острова, приближается к семидесяти тысячам. Из них только одна или две тысячи полностью не зависят от сельского труда. Остальные же можно условно разделить на три группы. Первая, числом около десяти тысяч, относится к тем, кто большую часть своего дохода получает от ремесла, торговли, оказания каких-либо услуг либо от работы на принадлежащих правителям предприятиях. С ними же тесно связаны чиновники, военные, учителя с лекарями и прочие – очень часто одни члены семьи заняты торговлей, владеют мастерской или работают на царских мануфактурах, а другие служат в полиции или армии либо преподают в школах. Данный слой постоянно увеличивается в размерах. Хотя часть продовольствия своих нужд они по-прежнему выращивают сами на собственных полях.

Следующая группа – это занимающиеся земледелием, скотоводством или рыбной ловлей на продажу или обмен. На западе острова в той или иной степени торгуют выращенным почти все хозяйства. Но массово хозяйства, производящие продовольствие на обмен в значительных количествах, распространены в Вэйхоне, Болотном крае, окрестностях столицы и в землях к северу неё. Последние, соседствуя с районом медных и железных рудников и металлургических заводов, служат для промышленных поселений Талу и Кесу основным источником продовольствия. Но даже в местностях, где товарное производство развилось в наибольшей мере, вряд ли больше трети хозяйств продаёт половину или более плодов своего труда.

А семь десятых населения Пеу связано с рынком в очень малой мере. Хотя двадцать лет назад и этого не было: земледелие было основным занятием подавляющего большинства жителей острова, исключение составляли правители, таки и типулу, немногочисленные их дружинники, именуемые регоями, да совсем уж редкие особо умелые ремесленники. Даже жрецы местных богов и управители селений хотя бы частично вынуждены были заниматься сельским трудом. Так что нынешнее состояние Пеу, когда одна седьмая часть населения лишь в малой степени занимается земледелием, весьма серьёзный шаг вперёд.

Достигнуто сиё в первую очередь применением быков для пахоты: в Тинсоке и Бунсане две трети земли обрабатываются с помощью скота, в Вэйхоне – почти половина, в Текоке и Рудничном крае – больше трети. В остальных землях Западной равнины с помощью мотыг возделывается по-прежнему не меньше трех четвертей полей. А в Сонаве и Бонко витуки до сих пор применяются единично. Оги и ванка же вообще их не используют.

Во-вторых, сыграло значительное вытеснение баки коем, а корнеплодов в целом – злаками, бобовыми и бананами. Плоды последнего растения, не требовательного к уходу, в сравнении с иными культурами, в некоторых местностях теперь составляют до одной пятой рациона (примечание переводчика: «употреблено палеовийское слово ирсийского происхождения») крестьян. Как сказал мне Шихахгор, увеличение разнообразия выращиваемых в хозяйствах туземного населения растений – одна из главных забот Сонаваралинги-таки в последние десять лет. Его правительство прилагает немало усилий, чтобы не повторился Голодный Год десятилетней давности, вызванный засухой. Тогда умерли тысячи обитателей острова. И смертей было бы больше, если бы не закупки зерна в Тагире и Внутриморье.

С тех пор таких сильных неурожаев не случалось. В том числе и благодаря тому, что теперь корнеплоды составляют, по крайней мере, на западе острова, всего половину туземного рациона. Кроме того, свою роль сыграло и повсеместное строительство и ирригационных сооружений и улучшение существовавших ранее, позволяющих регулировать орошение полей.

В-третьих, после Голодного Года на Пеу усиленно развивается морской промысел. Как это ни удивительно, но, живя на острове, подданные типулу-таками Раминаганивы в очень малой мере пользовались дарами окружающих вод: разумеется, обитатели прибрежных селений издавна собирали морскую живность на мелководьях и ловили рыбу с берега и с лодок-однодеревок, но даже на побережьях всё это было побочным занятием. Главная причина, скорее всего, в убогости местных судов и несовершенстве средств навигации, из-за чего опасно удаляться вне видимого берега. Также свою роль играла недостаточно развитая торговля между приморскими и внутренними землями острова, вследствие чего большая часть улова потреблялась на месте.

Как сказал Шихахгор, фошхеты и большие лодки для рыбной ловли, позволяющие уходить далеко в море, начали строить здесь за два или три года до памятной всем засухи – разумеется, как и всем новым, занимались судостроением мигранты из Внутриморья. Но в то время морскому промыслу не придавали серьёзного значения. Угроза голода заставила уделить ему больше внимания властей. Сонаваралинга затеял строительство целой флотилии новых судов, которая стала ловить рыбу на отмелях, начинающихся в сорока километрах (примечание переводчика: «употреблена ирсийская мера длины») к западу от Пеу. Места те представляют весьма богатые угодья, даже при нынешнем размахе промысла неисчерпаемые.

Позднее к лову рыбы на мелководьях между Пеу и Иханарой подключилось несколько товариществ тенхорабитов и туземцев. Ныне туда в навигационный сезон отплывает свыше ста фошхетов, которые успевают совершить два или даже три плавания. А почти полтысячи не таких крупных судов добывают рыбу в водах на расстоянии не больше одного или двух дней пути от берегов родного острова – здесь места, конечно, не столь изобильные, но это возмещается тем, что меньше затраты на дорогу.

Часть улова реализуется в Мар-Хоне и окрестностях в свежем виде, но в основном подвергается засолке или копчению для доставки во внутренние области страны. Добываемое принадлежащими правителям Пеу кораблями идёт целиком на казённые нужды: в рацион солдат с гвардейцами, в пайки чиновников, на питание рабочих мастерских и рудников, а также в качестве дополнения «от типулу-таками» к жалованию школьных учителей, которых содержат местные общины. Частные же рыболовные товарищества нередко немалую долю своего улова продают той же казне, а оставшееся реализуют на рынках городов. Стоит рыба недорого, потому с каждым годом население покупает её всё больше – как живую, так и приготовленную. Общий улов в прошлый сезон составил, по приблизительным оценкам, свыше пятидесяти тысяч бочек, вмещающих четыре вохейских «меры». Впрочем, в это количество, скорее всего, не включается рыба, которую добывают жители прибрежных селений для собственного пропитания.

Также достаточно доступна, даже самым бедным жителям Пеу, птица нескольких пород. Местные пернатые не разводятся, по неизвестным мне причинам, но зато широко распространены, благодаря своей неприхотливости и быстрому росту, завезённые тенхорабитскими беженцами йуклы. Свинина же нечастный гость на столе большинства туземцев – обычно её едят только по праздникам. Ну а говядина вообще пища самых богатых пеуссцев. Молоко в сыром виде здесь пить почему-то не принято» – на этом месте я невольно усмехаюсь, вспомнив, как едва не потравил своих соратников, устроив им дегустацию парного молока – «Зато туземцы научились изготовлять сметану, творог, сыры и масло, считающиеся теперь у них весьма изысканной едой. А образующуюся сыворотку пускают на корм свиньям или тем же коровам….