Чтение онлайн

– А что, палеовийцы с ирсийцами часто вот так, без ведома властей, торгуют? – интересуюсь чисто из любопытства – И часто таких предприимчивых ловят? И чем им это грозит?

– Рыбаки промышляют подобным нередко. Многие специально заходят в места, которые закреплены для ловли за ирсийцами. Владельцы кораблей чаще всего в курсе и имеют с этого свою долю. Попадаются обычно те, кто с пограничниками делиться не желает. Хотя иногда устраивают очередную кампанию по борьбе с контрабандистами. Тогда гребут всех подряд. Ну, или руками пограничников конкурентов убирают. За контрабанду могут до десяти лет тюрьмы дать. Мелким сошкам, конечно, пара лет светит, а вот организаторам по полной иногда достаётся.

– Палеовийцы кроме рыбы что ещё менять могут? И на что в основном свои товары меняют?

– Ирсийцы только рыбу или каких-нибудь крабов с креветками и берут – охотно ответил Лимпор – Первое время им топливо для судов предлагать пытались, но те оказывались: дескать, с палеовийским только двигатели губить. Деньги давать вообще бесполезно. А покупают много чего…. Всякие бытовые вещи, которые до эмбарго свободно в магазинах у нас лежали, а теперь пропали. Лекарства всевозможные. Я слышал, что военные пробуют закупать через контрабандистов электронику и кое-какие детали для оружейной промышленности, но там счёт идёт буквально по штукам. А на более масштабные поставки никто из ирсийских рыбаков не рискует: если на торговлю бытовой мелочёвкой власти Ирса смотрят сквозь пальцы, а лекарства идут в Палеове чуть ли не с их ведома, то за всё, что связано с армией и флотом, могут спросить по полной.

– Хорошо – возвращаюсь к главной теме нашего разговора – Дальше что с тобой было?

– Несколько дней провёл на траулере – ответил мой собеседник – А потом меня высадили в Южном Порту и передали людям из… – он запнулся – В вохейском нет слова, точно передающего название заведения, куда я попал.

– Назови его по-ирсийски, а потом попробуй объяснить, чем они занимаются – предлагаю агенту Заокраиного Запада.

– Хорошо. На их собственном языке это называется «Институт исследования Океана имени Батца» – последние слова Лимпор произнёс старательно и чётко.

Сказать, что прозвучавшее совершенно по-русски название учреждения стало какой-то неожиданностью, нельзя. Информации об Ирсе за последние лет десять собралось не так уж и мало, в том числе и шапки официальных документов и выходные данные книг и учебников, из которых следовало, что говорят на западном материке на каком-то славянском языке, весьма сильно похожем на мой родной.

– И что означает это название? – интересуюсь.

Следует неуклюжая попытка перевода. Пять минут наводящих вопросов и уточнений позволяют выяснить, что у обитателей Заокраиного Запада несколько отличное от привычного мне по Земле представление о том, чем же должен заниматься институт.

Нет, наукой там тоже занимались. И даже, наверное, в основном ей. Но в дополнение к научным исследованиям (причём самым разным – от гидрологии до антропологии) этот «Институт Океана» отвечал за шпионаж за пределами Ирса. У тамошних военных, конечно, была собственная разведка, но она по большей части занималась узкоспециальными вопросами: какая палеовийская часть противостоит тому или иному подразделению скилнских партизан, сколько в ней человек, чем вооружены, каково расположение позиций.

Институт же собирал информацию об экономическом, промышленном и военном потенциале Северного Архипелага и прочих островных, и не только, стран. А также о демографии, политическом устройстве, состоянии умов элиты и рядовых подданных.

Вот и Лимпору, после некоторого отдыха, сопровождающегося непринуждёнными беседами с сотрудниками в штатском о его жизни на родном острове, предложили потрудиться на благо приютившей его страны в качестве «работника полевой антропологической службы». Так, оказывается, ирсийцы именовали своих разведчиков-нелегалов.

О собственно Палеове и колониях тюленеловов икарийцы знали практически всё. После Войны за Западный архипелаг контакты между двумя государствами были возобновлены, пусть и не в прежних масштабах, но и их хватало для вербовки агентов среди подданных Союза или внедрения разведчиков с Ирса. Впрочем, последних, несмотря на относительную простоту переброски (коль мой собеседник без особых проблем проскользнул через тамошний «железный занавес», то и обратная процедура должна проходить с такой же лёгкостью), равно как и наличия целой армии из числа мигрантов и беженцев, знакомых с тамошними реалиями, практически не использовали – достаточно было и подданных Сильномогучих Мужей, причём, зачастую весьма высокопоставленных, готовых сотрудничать из идейных соображений или коммерческого расчёта.

А вот весь остальной мир являлся огромным белым пятном – разве что местами чуть раскрашенным. Ирсийские экспедиции, конечно, за многие десятилетия успели пересечь планету в разных направлениях и даже неоднократно. Информации собрано море. Но это были крупицы в масштабах Ихемы – в лучшем случае охватывались считанные километры вдоль маршрутов. А что там, в стороне, оставалось только догадываться или полагаться на рассказы встречных жителей.

«Понимаешь, Сонаваралингатаки» – говорил Лимпор – «Ирсийцев просто не хватает на весь мир. Они даже свой материк до конца не освоили за неполный век, который прошёл со времени своего появления на Ихеме. Их первые годы была жалкая горстка, оторванная от своего родного мира. Потом, при помощи элу они научились принимать с Шемли новых поселенцев. Но проходить по дороге между мирами могут только люди: ни животные, ни неодушевлённые предметы не переносятся. Потому на разведку мест за пределами Ирса получается выделять не так уж и много сил.

Кроме того, у ирсийцев есть разные мнения насчёт нужности и полезности исследований за пределами их собственных земель. Большинство считает, что следует осваивать и обустраивать материк, а Хшувумушщу предоставить саму себе. Для того, чтобы палеовийцев поставить на место и выкинуть тех с Западного архипелага, они ещё готовы были пошевелиться, но уже до тех же Островов Пути или тем более до Внутриморья им нет особого дела».

– А правда, что с Семли, родного мира ирсийцев, можно попасть на Ихему, только умерев? – прерываю шпиона, дабы задать давно мучающий меня вопрос.

– Да, так оно и есть – подтверждает тот.

– Получается, что наш мир для них это Мир Духов?

– Нет. Никаких духов – чересчур резко отвечает Лимпор – Это такой же шар, вращающийся вокруг своей звезды. Есть тропинка оттуда сюда, устроенная неизвестным, но весьма могущественным народом. Куда делись создатели этого пути, и каковы были их цели, непонятно. На Ирсе мудрецы об этом много рассуждали, но так и не пришли к какому-то единому мнению. Элу, которые прилетели на межзвездном корабле, смогли нащупать эту тропинку и слегка приоткрыть дорогу. Но их знаний хватило только на то, чтобы переносить тех, кто погиб насильственной смертью на Шемле: был убит, покончил с собой или стал жертвой несчастного случая. Точнее, как мне объяснили, дело даже не в недостатке знаний, а в том, что только на перенос умерших хватает энергии (агент Заокраиного Запада употребил земное слово, используемое палеовийцами и тенхорабитами), доступной людям Ирса. Элу в своих опытах над тропой и расчётах установили, что для переноса человека, не умершего там, или неживого предмета понадобится энергия целой звезды. Таковы ограничения, наложенные создателями тропы. Ещё больше нужно её, чтобы перенести что-либо с Ихемы на Шемлю. Учёные Ирса надеются, что когда-нибудь смогут разгадать все тайны, связанные с тропой, и убрать эти преграды, наладив связь с родным миром в обе стороны – самостоятельно или же с помощью элу, которые рано или поздно прилетят вслед за первым их кораблём.

– Это всё интересно, но давай лучше вернёмся к твоей работе на Ирс – решаю, после недолгого раздумья, оставить пока в покое инопланетян-элу, тропу между Землёй и Ихемой с её таинственными создателями и странными ограничениями на функционирование.

– Я, конечно, согласился – отвечает шпион – Около года заняла подготовка: вместе с куратором сочиняли безупречную историю моей «прошлой жизни», одновременно я обновлял своё знание укрийского и вохейского, а также слушал лекции по всему, связанному с жизнью Внутриморья – в речи агента Заокраиного Запада проскальзывало всё больше палеовийских и ирсийских слов. Если вначале нашей беседы каждая знакомая из прошлой жизни лексема заставляла меня внутренне напрягаться, а изредка даже приходилось, дабы не выдать себя, интересоваться её значением, то теперь я уже махнул на всё рукой: в крайнем случае, буду в глазах Лимпора выглядеть дикарём, который из гордости не переспрашивает, когда слышит что-тонепонятное.