Чтение онлайн

Шеф столичной полиции опыт общения с Сонаваралингой-таки уже имел, потому стразу переходит к делу, ограничившись коротким, по папуасским меркам, приветствием – вот за это я люблю молодёжь, что онаначинает мало-помалу откровенно забивать на старые туземные ритуалы. Говорил же Пагукусуме о вещах не очень приятных. Впрочем, иного от начальника подобной структуры и не ожидалось.

По идее говоря, информация, которую сейчас выдавал капитан, должна была поступить мне от политического отделения полиции или контрразведки, а отнюдь не от ведомства, больше занятого наведением порядка в трущобах и ловлей уголовников. Но, однако ж, об очередной проблеме узнаю от Пагукусуме, а не от Кутны-Набала.

Офицер, закончив говорить, выжидающе смотрит на меня: «Дескать, что делать будем?» И получает в ответ: «Спасибо, капитану Пагукусуме, за службу. Можешь идти. Я буду думать». А чего ещё можно в такой ситуации сказать…. Главный столичный полицейский покидает мой кабинет в сильном недоумении.

Мне же вдруг стало даже смешно: как от озадаченности молодого капитана, по мнению которого следовало немедленно кого-то хватать и наказывать, проявленным Сонаваралингой-таки равнодушием, так и от обнаружения оппозиции «слева» практически одновременно с мятежом консервативных элементов. А как ещё квалифицировать обнаруженных Пагукусуме радикальных тенхорабитов-«воителей», массово вербующих, оказывается, неофитов среди тенукских ремесленников и обитателей трущоб; имеющих уже пару своих молельных домов, отдельных от единоверцев более умеренного толка; и даже проникших в столичное ополчение на младшие офицерские и унтерские должности. Например, в сохранившем полную лояльность во время путча «Истинных дареоев» и активно участвовавшем в его подавлении Сто двадцать седьмом цабе двумя сотнями из трёх командовали «воители».

Если честно, когда только начиналось моё сотрудничество с Идущими По Пути Света и Истины, я как-то не придавал значения периодическим выпадам Шонека в адрес неких Ревнителей и Воителей, которые Вестник допускал в своих рассказах о внутренней тенхорабитской «кухне». Чуть позже стало понятно, что монолитное единство представителей этой религии таковым кажется только для сугубо поверхностного наблюдателя, а на самом деле среди тенхорабитов до фига течений и толков. Старый тоутец, правда, для всех них был авторитетом, и пока у Шонека хватало сил, все эти разногласия в общине выходцев из Внутриморья проходили у меня где-то на уровне споров «остро- и тупоконечников». Но в последнее время дед серьёзно сдал, больше времени проводя в Среднем Талу, хвойные рощи которого оказались самым благоприятным местом во всём Пеу для его здоровья. Равного же Вестнику по авторитету для всех без исключения Людей Света и Истины среди переселившихся на наш остров не нашлось. Вот и полезли Ревнители с Воителями из щелей. Впрочем, первые, сторонники соблюдения целой кучи заповедей и ограничений, достающие более умеренных единоверцев постоянными нападками за уступки язычеству, были по большому счёту головной болью собственно тенхорабитской общины. Ну, разве что старина Хошчай-Кхшунар одно время пытался достучаться до душ туземцев пламенными проповедями, переходящими в обличительные речи, на улицах Мар-Хона, по итогам которых благодарные слушатели частенько стучали ему по физиономии. А вот исповедуемые вторыми уравнительные идеи в духе «казарменного коммунизма» вкупе с готовностью эти идеи претворять в жизнь любыми методами вплоть до грубой силы пришлись по душе многим папуасам.

По большому счёту, поборники Света и Истины даже в самых «тенхорабитских» районах острова по-прежнему в меньшинстве, а уж на фоне аграрно-архаичного окружения очагов прогресса их вообще мизер. На данный момент заморскую религию исповедует от силы пять процентов туземного населения. Причём в эти проценты входят все: от упоротых Ревнителей до тех, кто раз в полгода появляется в молельном доме или участвует в шествиях на День Провозглашения Вести. Однако из земной истории я прекрасно помнил, что сплочённое меньшинство запросто может навязать свою волю аморфному большинству.

С другой стороны – предъявить Воителям то и нечего. Собственные места для молитв и собраний организуют – так у нас свобода вероисповедования полная. В ополчение попадают на командные должности – так отслужившие в армии и хорошо себя там зарекомендовавшие. Коммунизм свой уравнительный практикуют исключительно в рамках своей общины. Заговоров вроде бы не плетут – по крайней мере, внедрённые к ним Пагукусуме информаторы ни о чём подобном не сообщали. О столкновениях столичных молодёжных банд, придерживающихся «воительской» идеологии с такими же объединениями, сколоченных по месту рождения или случайному подбору участников – сексоты сообщали. О патрулировании «своих» кварталов группами, вооружёнными дубинками и ножами,– тоже. Даже о конфликтах с умеренными тенхорабитами и то была информация. А о какой бы то ни было агитации за свержение монархии – никаких упоминаний. В общем – чуть ли не идеальные подданные. Но чует моё сердце, будут ещё с этой публикой проблемы.

Глава 12

Глава двенадцатая

В которой герой в очередной раз убеждается в справедливости пословицы про планы, которыми можно рассмешить бога

Я напряжённо думал, сидя в кресле. Айтот Утдай не менее напряжённо стоял навытяжку. С одной стороны, ему очень хотелось побыстрей свалить из поля зрения Великого и Ужасного Сонаваралинги-таки, пребывающего в явно скверном расположении духа. Причём резкая смена настроения правой руки правительницы Пеу-Даринги произошла именно из-за информации, принесённой руководителем радиоцентра. Но, с другой стороны, высокое начальство в моём лице не давало команду «вольно». Вот и стоял тюленелов, разрываясь между вбитым за годы службы рефлексом соблюдения субординации и желанием оказаться подальше отсюда, в своём кабинете, среди нагромождения разномастного оборудования – как фабричного палеовийского, так и самодельного, да валяющихся в строгом беспорядке проводов с деталями.

Наконец, я вспоминаю о присутствии в кабинете сообщившего пренеприятнейшее известие уроженца Эрехеэ и говорю: «Спасибо, летинату. Можешь идти. И дальше внимательно следите за эфиром». Вообще-то в своём родном флоте Айтот ходил в рядовых, даже до унтера к неполным тридцати годам не выслужился. Но мне совершенно не жалко офицерского звания для ценного в папуасских условиях специалиста, вдобавок ко всему, вполне себе преданного Даринге из идейных соображений.

Палеовиец с заметным облегчением козырнул на прощание и отбыл восвояси. Я же продолжил разглядывать несколько абзацев текста, лежащего передо мною на столе. Вполне читаемая запись переговоров палеовийского губернатора Иханары со своим начальством на Южной Тропе, сделанная, скорее всего, кем-то из помощников Утдая, из которой явствовало: несколько дней назад Совет Сильномогучих Мужей Палеове наконец-то получил ответ Повелителя Четырёх Берегов на длинную и полную витиеватых выражений ноту, в которой перечислялись требования Северного архипелага к Вохе и его союзникам. Ответ был не менее длинный и витиеватый – на мой взгляд, послать тюленеловов туда, куда никто дороги не знает, дипломаты Старшего Брата Солнцеликой и Духами Хранимой типулу-таками могли и покороче. Итог всё равно один – война. Причём не простая, а Первая на Ихеме мировая. Ну, или, учитывая неучастие в ней целого Западного материка и многих внутренних государств Восточного – Полумировая.

И как тут настроению не ухудшиться…. Отсидеться по любому не получится: бравые дареои не поймут Сонаваралингу-таки, если тот начнёт вдруг пацифизмом заниматься.

Зла на всех этих жаждущих повоевать господ не хватает: у меня тут сделка с ирсийцами по обмену их шпиона на полноценное торгово-экономическое сотрудничество намечается, а они кровопролития учинять собрались. Мне, по большому счёту, до взаимных претензий вохейцев и палеовийцев нет никакого дела – могут убивать друг друга сколько им угодно – но ведь из-за войны нормальное мореплавание полетит к морским демонам. Ну и втягивание Пеу-Даринги в Большие Разборки просто неизбежно. Причём совсем не на той стороне, на которой хотелось бы мне лично.

Несмотря на десятилетней давности трёпку со стороны ирсийцев, Северный архипелаг выглядел всяко сильней возглавляемого Вохе союза восточных стран. Даже простое сравнение численности населения хотя бы взять: почти шесть миллионов жителей метрополии и миллионов пять обитателей колоний против десяти-пятнадцати миллионов во Внутриморье, включая Кабиршу. Плюс на стороне тюленелов – Тагира. Самая большая по населению и площади страна Диса, разумеется, вряд ли влезет в грядущую войну целиком, но даже два-три миллиона живущих в «Стране чёрных» уже означают паритет по населению.

Да, кстати, есть ещё остров Некатва в Западном архипелаге. Довольно своеобразное образование – нечто среднее между независимым государством и лагерем для беженцев, куда ирсийцы депортировали полмиллиона коллаборантов с освободившихся от палеовийского гнёта территорий. Что сказать, обитатели Икарии гуманисты – я бы на их месте не стал заморачиваться с подобным переселением, предоставив скилнцам и кельбекцам самостоятельно разбираться с предателями из собственного числа. В итоге на клочке суши меньше нашего Пеу, половина территории которого покрыта горами, скопились сотни тысяч изгнанников. Части из них посчастливилось попасть в бывшую метрополию, кого-то тюленеловы раскидали небольшими группами по Островам Пути, несколько сотен семей попало даже на Иханару. Но большинство осталось на Некатве, как-то приспосабливаясь. Первую пару лет, правда, чуть ли не полностью жили на гуманитарной помощи из Ирса и даже немного от бывших колоний, но к нынешнему времени на Острове Холуев (как успели неофициально окрестить его скилнцы) худо-бедно функционировали сельское хозяйство и рыболовство, где было занято больше половины населения. Из оставшейся половины же кто-то работал в мелких мастерских и торговал в лавках, а самые удачливые и пронырливые пристроились в возникшие органы государственной власти или оседлали каналы торговли между Северным архипелагом и Западной Федерацией с Икарией: по непонятной мне причине ирсийцы не стали полностью восстанавливать существовавшую прежде систему экономических связей с Палеове, предпочитая использовать Некатву в качестве посредника для части торговых операций.

Впрочем, главное даже не население, а то, что Палеове по-прежнему опережает Вохе с Кабиршей в экономике: и Повелитель Четырех Берегов, и Любимый Сын Потрясателя Земной Тверди только делают первые шаги в индустриализации своих стран, в то время как Сильномогучие Мужи имеют в своём распоряжении промышленность, даже сейчас способную штамповать массу вооружения. В общем, я ставлю в начавшейся войнушке на тюленеловов.

Время, конечно, работает против палеовийцев – Вохе с союзниками ускоренно прокачивают военпром и связанные с ним отрасли. Несколько металлургических комбинатов стали основой для развития машиностроения: половину их продукции меняли у ирсийцев на оборудование, нужное для дальнейшей индустриализации и прогресса в прочих сферах, а вторую половину пускали на производство пушек и кораблей.