Чтение онлайн

Вообще, просто диву даёшься, сколько всего нужно для войны: от ложек с кружками и консервов до обмундирования и транспорта. И где бы мы брали всё это, если бы не подсуетившиеся со строительством заводов «старшие братья».

Я как-то поинтересовался у господина Кубы-Хитвы: а себе-то скинувшие палеовийское иго жители Западного архипелага что-нибудь из хапнутого в качестве компенсации за годы колониального угнетения оставили? На что тот ответил: «Пользуются скилнцы или нет полученным после победы от тюленеловов, сие мне не известно. Ирсийцы им помогают строить новые заводы – это точно. Не удивлюсь, если они действительно спихнули эту рухлядь нам с союзниками полностью».

О причинах такой щедрости обитателей Заокраиного Запада оставалось только строить догадки. Что за всем этим стоят мировые гегемоны я не сомневался: без их ведома власти Скилна вряд ли рискнули устроить распродажу трофеев. Лимпор полагал, что дело в охрененном гуманизме обитателей Икарии, заставляющем тех помогать всем с пырг-хрышем. Но подобная вера в людей, простительная очарованному «ирсийским образом жизни» недоучившемуся по причине переквалифицирования в борца национально-освободительного движения студенту провинциального училища, не подобает человеку, несущему ответственность за целую страну.

Я лично склонен думать, что ускорить прогрессирование Востока Земноморья ирсийцы, конечно, хотят. Но при этом, не прочь сэкономить, спихнув кучу морально устаревшего оборудования, к тому же награбленного у слишком усилившихся на фоне остальных государств Ихемы палеовийцев. Так что тут два в одном – и экономия, и ослабление тюленеловов. Ну а практика продажи предприятий не за звонкую монету, а на условиях ответных поставок определённых товаров со стороны Вохе и Ко, позволяли «Республике Коммун» отчасти контролировать процесс индустриализации и модернизации, заставляя развивать отрасли, продукцию которых готовы брать, в ущерб невостребованным.

Так мне по крайней видится – если исходить из того, что на Заокраином Западе живут не законченные альтруисты, помогающие исключительно по доброте душевной, и не какие-то любители поджечь чужой дом и любоваться на суетящихся жильцов, а обычные люди. Конечно, чисто теоретически, от тех, кто строит коммунизм, а уж тем более, утверждает, что уже его построил, ожидать можно чего угодно. Но ранее все действия ирсийцев были вполне логичны и рациональны. Более того, если бы Лимпор не сказал мне прямо, как они сами называют свой строй, я и дальше предполагал бы, что на Ирсе какая-то разновидность капитализма, близкая к тому «социальному государству», которое существовало у европейцев в те годы, когда меня угораздило попасть с Земли на Ихему.

Пир между тем шёл своим чередом: участники один за другим вырубались. Местных растаскивали по домам или складировали под крышей Мужского дома, моих офицеров под тёмны рученьки хватали бойцы из дежурного взвода и волокли в направлении разбитого на южной окраине Хау-По полевого лагеря. Ночь вовсю вступила в свои права, стало чуть прохладнее. Вокруг освещающих место празднования костров вились тучи кровососов – даже осушение болот вокруг столицы Бонко не сильно убавило численность комаров. Да что там говорить – и в Мар-Хоне с Тенуком, где хватало совершенно лишённых растительности пространств, на которых вроде бы и некуда спрятаться насекомым, хватало желающих полакомиться нашей кровушкой.

Наконец и Тонкутаки бессильно свесил побитую сединой голову. Регои подхватили своего предводителя под мышки и утянули его в сторону хижины, угадывающейся смутным пятном на противоположном конце площади. А может быть и не угадывающейся, а едва различимые контуры дорисовало моё воображение – просто я знал, что она там стоит.

От размышлений о действительном и воображаемом мысли вновь скакнули к предстоящей на днях встрече с Такумалом. Вроде бы и нужно поглядеть на «олени востока», и даже хочется с ним увидеться, но, с другой стороны, всё равно, боязно как-то. И страшит-то не само по себе общение с моим старым товарищем, а почти неизбежная необходимость вынесения ему после этого смертного приговора.

В Хау-По задержаться пришлось на два дня: пока я подтверждал права и привилегии таки Бонко от имени Солнцеликой и Духами Хранимой типулу-таками, гвардейцы и армейцы отдыхали и приводили себя в порядок. Не знаю, что ли народ стал изнеженнее, чем в прежние времена – два десятилетия назад мы прошли Нижний Огок, таща всё своё оружие со снаряжением и недельный запас продовольствия на собственных плечах, прорубаясь при этом через заросли, и не вступили в первые боестолкновения сходу только потому, что требовалось время на выяснение обстановки на Западной равнине. Сейчас же промаршировавшие по полноценной дороге бойцы, у которых почти всё имущество в обозе ехало, двое суток набираются сил.

Так что старина Панхи успел подготовиться к встрече Уст, Глаз, Ушей и Десницы типулу-таками. К величайшему разочарованию господ офицеров – воевать он желанием не горел. Ворота Такаму были гостеприимно открыты, а сам староста со своей свитой стоял на вытоптанной до красноватой земли площадке у въезда в своё селение. Контролировать свои эмоции сей достойный муж умел куда лучше Тонкутаки, так что радушного хозяина он изображал вполне органично. Время, увы, не пощадило старого пройдоху: сейчас предо мной стоял седой старик. А вот за укреплениями следят по-прежнему хорошо: частокол, судя по цвету кольев, подновляли не так давно, валы тоже периодически подсыпают.

Стандартный обмен любезностями с выяснением видов на урожай и состояния свиного поголовья – и нас приглашают внутрь. Прохожу в проём ворот в сопровождении нескольких офицеров и спецов Второго стола. Тех, кого можно посадить на пиршественные циновки в доме одного из трёх сильнейших вождей Бонко, поубавилось: кроме роты «регои-макаки» и артиллеристов в Хау-По осталась группа контрразведчиков и гражданских чиновников. Если представители двух последних категорий приступили там к своим служебным обязанностям, а пехотинцы приданы им на случай эксцессов и для солидности, то пушкарей было решено притормозить, дабы не бить колёса орудий и не мучить без лишней нужды казённых ишаков на тропах, связывающих деревни моей «малой родины».

Случись необходимость в использовании артиллерии для приведения к покорности какого-нибудь слишком упрямого «сильного мужа», её можно и позже пригнать к месту применения – лучше уж потратить пару-тройку дополнительных дней на ожидание «последнего аргумента», нежели потом клясть морских чертей над полетевшей осью или угробленным колесом. Трофейная палеовийская техника хоть и сотворена с немалым запасом прочности в ущерб эстетичности или удобству использования, но всё равно не вечная. А возвращаться опять к «ядерному оружию», то есть к стреляющим ядрами бронзовым пушкам, желающих у нас почему-то нет. Пока что наклёпанные за годы самостоятельного развития папуасского военпрома орудия распиханы по ополченческим батальонам на западе острова, но в перспективе и их планировалось заменить либо на миномёты, уже освоенные Арсеналом, либо на полученные от вохейцев 37-миллиметровки, если союзники проявят в очередной раз невиданную щедрость.

«Значит, решили за наши края взяться всерьёз?» – выдал Панхи, где-то через час после начала пиршества, решив, видно, что приличия соблюдены в достаточной мере, гости успели утолить голод, и можно переходить к серьёзным разговорам.

«Солнцеликая и Духами Хранимая типулу-таками никогда не оставляла без внимания восточный край своих владений» – отвечаю – «Она, конечно, не сомневается в верности тех, кто волей духов и богов поставлен управлять людьми Бонко и прочих земель востока. Но ныне тревожные времена наступают. Плавающие на железных кораблях чужеземцы грозят войной. И типулу-таками вынуждена была послать меня во главе войска, дабы защитить дальние рубежи Пеу от возможного вторжения». И ещё минут десять в подобном же ключе – никого, конечно, мои речи не обманывают, но приличия-то соблюдать нужно.