Чтение онлайн

Организовать сыск «невозвращенцев» и их депортацию по месту «прописки» не сложно, благо, никто из них не прятался. Ещё проще было бы конвоировать отработавших свою норму до родных селений. Но откуда я возьму лишних людей для этого?! Кроме того, не хочется превращать Пеу-Дарингу в полицейское государство с мелочным контролем за всеми. Ну и ещё пара соображений побуждала меня не препятствовать разбеганию представителей самой низшей страты папуасов: во-первых, оно способствовало перемешиванию населения острова, а во-вторых, уменьшало массу «новых ганеоев» и размывало этот слой. Последнее могло показаться странным, особенно на фоне того, что ваш покорный слуга сам и являлся инициатором порабощения болотного народа. Но тут, увы, практические соображения, кои в своё время и привели к появлению на свет нового класса папуасского общества, вступали в противоречие с вбитой в меня моралью человека двадцатого века, которому рабство противно. Вот я и пытаюсь, одною рукой закабалив бунса-тинса, другою дать части из них лазейку в свободную жизнь. Той же цели служило и прикомандирование освоивших грамоту «болотных червей» писцами при неграмотных начальниках.

Раноре побурчал немного для порядку: дескать, быстрее валите домой, не задерживайтесь нигде. Тинса внимали ему молча, ускорив работу челюстями. Судя по всему, если не весь путь, то ближайшие несколько километров «лимитчики» проделают в ускоренном режиме, спеша исчезнуть из поля зрения высокого начальства. Я, конечно, мог бы осадить чересчур ретивого подчинённого, но не вижу особого смысла: пусть суниец покуражится, заодно демонстрируя служебное рвение. Троица отработавших своё рудокопов закруглилась с обедом и почти сразу же засобиралась в дальнейший путь, на ходу благодаря служанок и поваров. Мой главный телохранитель проводил их пристальным взглядом. Впрочем, выходить из трактира и проверять, в какую сторону «болотные черви» направились, Раноре поленился.

Для Сонаваралинги-таки с сопровождающими нашлись, конечно, блюда и повкусней, чем кой с гомеопатической дозой свиной требухи. С утра все успели проголодаться, и потому с удовольствием уминали варёную «курятину» в специях с хлебом-этешем. Настроение у меня было самое благодушное, и я собрался даже объявить охране и мастеровым полуденный отдых – чем балую окружающих крайне редко.

Когда в обеденный зал ввалился, хлопнув хлипкими дверями, запыхавшийся гонец, никаких нехороших предчувствий не зародилось. А зря…. Посыльный, обнаружив в помещении нашу компанию, как-то резко передумал насчёт еды и питья, а вместо этого направился прямиком ко мне.

– «Пану олени» – извергая «аромат» давно (точнее никогда) нечищеного рта хрипит гонец – Послание от тонбе Ванимуя.

– Давай сюда – командую – Иди, отдыхай.

Что там могло случиться такое, ради чего комендант Мар-Хона посылает курьера ловить меня по дороге, вместо того, чтобы просто приказать передать вести в Новом порту, которого никак не миновать….

Разворачиваю письмо. Ванимуй тут, оказывается, с боку припёка: вручен мне отчёт радиослужбы. Ну, насчёт «службы» сильно сказано – кучка молодёжи под руководством Атойта Удтая, возящейся с корабельной радиостанцией трофейного «Далекоплывущего». Очень аккуратно, кстати, возящейся. Никто не лезет, куда не следует – палеовийский матрос за этим зорко следит. Изучают потихоньку радиодело с электричеством, попутно прослушивая эфир – по преимуществу на используемых флотом тюленеловов волнах. Передавать ничего не передают – по причине того, что самим с собой вести радиопереговоры не получается. Ипаль на пару с Айтотом, правда, в рамках «радиокружка» соорудили примитивную искровую станцию, работающую и на приём, и на передачу, но энтузиазм их учеников быстро сошёл на нет – как-то не впечатляет вместо человеческого голоса ловить треск электрических разрядов и считать «точки-тире».

И вот, нежданно-негаданно всё это баловство принесло плоды. Подопечные Утдая ухитрились двое суток назад поймать чьи-то переговоры. Разумеется, ни слова не поняли, но тенхорабитствующему палеовийцу хватило самого факта такого радиоперехвата, чтобы бросить все дела и неотрывно сидеть возле приёмника. И уж у него-то проблемы с языком не возникло. Из уловленных обрывков радиодепеш тюленелов быстро понял: пожаловали соплеменники. Что не сулило ничего хорошего. Потому он сразу же доложил Ванимую. Ну а тот в свою очередь тут же приказал отправить письмо с отчётом Айтота Сонаваралинге-таки.

Поймать Утдаю удалось немного – но хватило, чтобы понять, что в сторону Пеу движется соединение палеовийских кораблей. Расстояние на момент обнаружения можно оценить от тысячи километров или ближе, состав эскадры непонятен, но не меньше трёх вымпелов. Из них – два «Далекоплывущих» (номер восемь и какой-то неустановленный). С остальными кораблями – полная неясность. Но что именно по нашу душу следуют – это точно.

Разумеется, после таких известий послеобеденный отдых отменяется. У самого меня аппетит как-то резко пропадает – с трудом запиваю кислым ягодным морсом уже умятую «курятину», и начинаю подгонять сопровождающих, дабы быстрее закруглялись.

Выбравшись на дорогу, отрываюсь от остальных, таща за собой Ипаля. Мои орлы отстали на полсотни шагов, место открытое – кругом деревенские поля, вдоль дороги кусты низкие, так что подслушать никто не должен. Ввожу экс-подлейтенанта в курс. Тот моментально проникается серьёзностью ситуации.

Да, не вовремя пожаловали тюленеловы с повторным визитом: промышленность в зачаточном состоянии, кремнёвыми ружьями даже «макак» ещё полностью не вооружили; создание полноценной армии только начинается – полгода назад развернули первый цаб «регои-макаки», чуть больше трёх месяцев – второй. Да и через ополчение прогнать успели меньше половины мужского населения твёрдо контролируемых мною племенных областей. Молодёжь, конечно, за последние полтора года практически вся успела пройти месячные курсы обучения военному делу на новый лад, а вот те, кто постарше, затронуты была весьма выборочно.

Давно так не бегал – наверное, с карательной экспедиции в Болотный край. В общем, до Нового Порта добрались мы за полдня. Там уже стоит фошхет Чиншара-Шудо. Впрочем, до отплытия, сказал капитан, почти «стража» – пока погрузят накопившуюся медь. Потому, дабы не терять времени, решаю проинспектировать артиллерийские батареи. Выбираю в качестве объекта проверки восточную, она же «левая» – именно там стоят все снятые с захваченного «Далекоплывущего» орудия и станковые пулемёты. Ипаль следует за мной.

Командующий артиллеристами усатый палеовийский унтер залихватски отдаёт мне честь на флотский манер. Моего спутника он приветствует небрежным кивком головы. Бывший подлейтенант старательно сохраняет каменное выражение лица. Я мысленно ухмыляюсь: отношения между этими двумя, мягко говоря, оставляли желать лучшего.

Когда полгода назад старший наводчик корабельной артиллерии Рикай Тилтак вдруг обратился через своего бывшего непосредственного начальника с предложением занять должность инструктора-командира орудийных расчётов, меня сразу же заинтересовали мотивы такого поступка: тенхорабитом этот унтер-офицер не являлся точно, относясь к Людям Света И Истины с плохо скрываемым неодобрением; изменение собственного положения в обмен на сотрудничество, по большом счёту, ему тоже особо не нужно – и так неплохо устроился, обслуживая и потихоньку совершенствуя в оружейных мастерских те станки на ручной тяге, что уже имелись. Потому я устроил ему при посредничестве подлейтенанта форменный допрос.

Усач тридцати с небольшим лет пустился в объяснения насчёт своих политических убеждений. К сожалению, наличных познаний молодого офицера в папуасском и вохейском катастрофически не хватало для нормального изложения взглядов наводчика-артиллериста. А может, дело в отсутствии в этих языках подходящих терминов. Потому гарантии, что понять мне удалось всё точно, совершенно никакой.

В общем и целом, Рикай Тилтак много лет состоял в каком-то запрещённом и тщательно законспирированном пеноде. Название партии состояло из целых шести слов, среди которых мой слух выловил явно ирсийского происхождения «социалистический» и «демократический». Шитферу, когда его бывший подчинённый раскрыл свою партийную принадлежность, прореагировал в стиле «И ты, Брут» – видно, партайгеноссе орудийного наводчика не в такую уж диковинку на Северном архипелаге, хотя у рядового обывателя их программа вызывает недоумение, переходящее в неприязнь.

Намерения палеовийских не то «демократических социалистов», не то «социалистических демократов» насчёт внутреннего устройства государства в общих чертах сводились к установлению «власти народа, а не кучки богатых» и национализации экономики. Во внешней же политике они выступали за прекращение экспансии и предоставление независимости уже захваченным островам. Правда, при этом соратники Тилтака признавали роль Палеове в деле приобщения покорённых народов к прогрессу, и право на самоопределение у них шло в связке с достигнутым уровнем развития колоний и национального самосознания населения. Но уж если где-то начиналось движение за независимость или возникало упорное сопротивление, то «демократические социалисты» должны были помогать «борцам за свободу», вплоть до саботажа и открытой помощи противникам своей страны. Тут между Ипалем и Рикаем вспыхнула натуральная перебранка: подлейтенант вопил о предательстве национальных интересов, унтер в ответ неожиданно запальчиво выдал: «Хоть кто-то должен спасать честь Родины, показывая, что не все палеовийцы мясники и убийцы, строящие своё благополучие на крови других!!!»