Чтение онлайн

***

— На протяжении тысяч лет существования церковных ритуалов выкристаллизовалась идеальная схема отрыва человека от мирских дел. В церкви человек погружается в особое состояние, похожее на сомнамбулическое, его осознанное восприятие действительности частично отключается. Дело в том, что мы сознательно можем обрабатывать информацию всего из 9 источников. Если источников больше, сознание переключается на более важные из них (по иерархии опасности/безопасности), а вся оставшаяся информация воспринимается бессознательно. Если отключить 9 раздражителей осознанного восприятия, проще говоря, занять их место визуальными, слуховыми, обонятельными, вкусовыми и осязательными раздражителями (образами, картинками, действиями), вытесняются все остальные источники окружающей человека информации.

В храмах (и православных, и иудейских, и мусульманских) этой задачей служат: мерцание света, изображения на иконах, блеск золота, запахи, звуки колоколов или речи священнослужителя.

То же самое делает гипнотизер, работающий с группой людей. Он заполняет их осознанное восприятие собственными действиями (пассами руками, хождением по сцене) и специально поставленной речью. В результате внимательно слушающий и наблюдающий за ним зал впадает в особое состояние сознания и становится легко внушаемым. Цыгане с помощью ярких нарядов воздействуют на визуальное восприятие, громким голосом заполняют аудиальный канал восприятия, похлопываниями по спине, прикосновениями заполняют тактильное восприятие, после чего могут смело залазить в карман жертвы или делать ей внушение отдать им деньги.

Хорошая метафора как раз и служит для того, чтобы, отключив у человека сознательную обработку информации, сделать ему нужное внушение. По сути хороший оратор — это хороший гипнотизер.

— Э-э-э, простите, перебью… Геннадий Викторович, вы сами-то слышите, что говорите? Ну ладно с убойной фразой, пускай это не вранье, а просто рекламный слоган. Но сейчас вы сами сказали, что учите, как манипулировать сознанием людей.

— Ну и..? — невозмутимо спросил Балашов.

— Ну и это неправильно, нечестно, негуманно!

— Почему? — его безмятежному спокойствию можно было позавидовать.

— Потому что манипуляция — это использование другого человека в своих интересах без учета его выгоды. Это безнравственно.

— Полина, ты считаешь юмориста Михаила Задорнова аморальным типом, добившимся успеха и славы благодаря манипулированию людьми?

Я отрицательно мотнула головой:

— Это талантливый и умный человек. Он добился признания своими умениями и знаниями. Но причем здесь…

Балашов не дал договорить:

— А между тем Задорнов, выступая перед публикой, использует приемы манипулирования сознанием (впрочем, как и все известные артисты, политики, общественные деятели). И ничего плохого и аморального в этом нет. Задорнов всегда выступает с музыкальным фоном, размахивает папкой с бумагами и постоянно делает внушения слушателям, например, призывая их не смеяться. А так как частичку «не» наше бессознательное не воспринимает, он фактически внушает зрителям смех. Задорнов владеет приемами ораторского мастерства и умеет подавать информацию так, чтобы несколько тысяч человек внимательно слушали его на протяжении двух (а то и более) часов.

Если речь идет о бизнес-предложении, в объяснении убойного предложения должна быть фраза не только «потому что», но и «вам выгодно это сделать». Она тоже магически действует на людей. Схема объяснения, как я уже сказал, строится на постоянных повторах предложения: «это выгодно» — повтор идеи, «вам выгодно, потому что…» — повтор убойной фразы другими словами, «все скоро будут это делать» — повтор предложения.

Большое искусство — проникать в царство бессознательного, уметь связывать настоящее, прошлое и будущее. Вот фраза Наполеона, произнесенная перед его армией в Египте возле пирамид: «Солдаты, тысячелетия смотрят на вас с высоты этих пирамид!» Указано: кому (солдаты), погружение в прошлое (тысячелетия смотрят), привязка к месту (пирамиды). После этого простое внушение «Вперед!», и не страшно умирать за императора.

После убойной фразы всегда должна быть наготове схема, которая начинается словами «вам выгодно», объяснение этого предложения со словами «потому что» и «вам необходимо это сделать».

А по поводу моральности: эта простая схема всегда использовалась человечеством в хороших и плохих целях, порядочными людьми и негодяями, диктаторами и настоящими лидерами народов. Она работает всегда. Это как оружие. В руках хорошего человека это — средство защиты, в руках плохого — средство нападения…

Ко мне приехал Розенбаум!

«Что будет стоить тысяча слов, когда важна будет крепость руки?»

Виктор Цой

Курс лекций по ораторскому искусству был окончен, а впереди маячили еще два с половиной месяца ударной работы над книгой. Материал постепенно накапливался, но не хватало историй из жизни Балашова, чтобы его образ постепенно становился в глазах читателей все более реальным и понятными.

«Спроси, как он в 90-х с рэкетом справлялся, — посоветовали мне друзья. — Ведь когда Балашов «поднялся», бандитизм цвел буйным цветом. Он наверняка с ним сталкивался и, может, даже «ходил под кем-то» в свое время». Представляю себе: скандалист и авантюрист Балашов в малиновом пиджаке — вылитый новый русский, «трет» с бритыми черепушками в спортивках и кожаных куртках. Интересная зарисовка получится… Шеф согласился рассказать о своем прошлом:

— Сталкивался ли я с рэкетом? Конечно, да. Но киношные истории о войнах и баталиях 90-х сильно преувеличены. Был один случай, мне помог рэкет…

***

Шли веселые 90-е. В городе, конечно, существовал рэкет, и разговоры о нем усиливались день ото дня то предпринимателями, то прессой, где иногда сообщалось, что кого-то из бизнесменов обложили данью. Крупных рэкетиров и бандитов обыватели знали по газетным заметкам и сюжетам новостей либо по кличкам, либо по фамилиям. Это были пацаны, еще вчера игравшие с нами в футбол на общих школьных дворах. Просто одни из нас пошли в бизнес, другие — в крышевание, третьи — в охранники, а некоторые на госслужбу. Время такое было…

Открыв универмаг в переходе, я начал задумываться о личной безопасности. С рэкетом пока не сталкивался, но все эти слухи, разговоры о криминале заставляли делать определенные шаги. Так у меня появился собственный начальник безопасности предприятия — из отсидевших милиционеров, только что освободившийся. Он принимал на работу дневных и ночных охранников, а через некоторое время я попросил его найти мне личного телохранителя.

Он-то и выбрал мне очень крепкого вида мужчину, который в свободное от работы время усиленно занимался боевыми искусствами. С телохранителем я проходил месяца четыре в полной уверенности, что он в любую минуту заслонит меня от нападения, спасет мой бизнес, а если потребуется, то и мою жизнь. Беспрестанное присутствие накачанного, хмурого человека за моей спиной придавало мне уверенности.

И вот однажды, сидя в своем новом офисе возле универмага «Москва» часов в 7 вечера, мы с моим заместителем отмечали за бутылкой коньяка какую-то очередную сделку. Телохранитель был на улице, общался с охраной городка. И тут раздается звонок. Директор моего коммерческого магазина, который находился в центре города, дрожащим голосом и со слезами сообщила мне, что на них наехали…

Бросив трубку, мы с замом выскочили на улицу, я позвал телохранителя, и мы втроем как можно быстрее прибыли к месту событий. Наша машина подкатила прямо ко входу в магазин. Две мрачные, черные машины с тонированными стеклами, не предвещая ничего хорошего, стояли тут же, на обочине. Оставляя и зама и телохранителя позади себя, я влетел в магазин и во втором зале увидел четверых крепких ребят в спортивной одежде, которые держали в руках наш товар. Главный из них что-то напряженно говорил директору, лицо которой было покрыто красными пятнами, какие бывают от сильного скандала или нервного перенапряжения.