Чтение онлайн

— Дорин, а почему выне можете возглавить наш клан? — спросила я. — Вы один из Старейших. Может, вы сами все уладите, как-нибудь измените пакт?

— Ты — последняя чистокровная наследница престола из рода Драгомиров. Мы все рассчитываем на тебя, на голос крови, той, которая бежит в твоих венах. Микаэла была прирожденным лидером, и твой отец — тоже. Он излучал величие. Ты — их единственная дочь.

— Если договор будет нарушен, разразится война?

— Драгомиры и Владеску уже готовы броситься в схватку. Мы друг другу не доверяем. Ваш брак должен обеспечить стабильность, поровну разделить власть, за которую кланы бились поколение за поколением. Если пакт будет нарушен, вражда вспыхнет с новой силой. Мы стоим на грани конфликта.

— А вампиры могут умереть по-настоящему?

— Вампиры не умирают, — поправил Дорин. — Зато их можно уничтожить, и это хуже, чем смерть. А если возобновится война, которую остановило твое обручение с Люциусом, то уничтожение вампиров неизбежно.

Вспыхнет настоящая война… Из-за меня.

— Ваши родители первыми смогли установить мир, — сказал Дорин. — Вам с Люциусом предстоит сделать так, чтобы мир длился вечно. — Он широко улыбнулся и сделал знак баристе: — Повторите заказ, пожалуйста. — Дорин взглянул на меня: — Мне нужно много рассказать будущей принцессе.

— Что ты здесь делаешь? — раздраженно спросил Джейк, набирая код на замке своего шкафчика. Я вспомнила, как он сражался с замком в первый день учебы. Как давно все это было и сколько всего с тех пор произошло!

— Хочу поговорить о том, что случилось на рождественском балу.

— То и случилось, что ты выставила меня полным идиотом. — Джейк с силой распахнул дверцу шкафчика, едва не сорвав ее с петель.

— Нет, я себявыставила идиоткой. Это же я…

— Не надо. — Джейк засунул учебники на полку. — Я видел тебя и Люка. Я там был… если ты забыла.

— Твои упреки справедливы. Прости меня, пожалуйста.

— Зачем ты вообще согласилась со мной пойти? — сердито поинтересовался Джейк. — Я что, утешительный приз, раз Люк встречается с Фейт? Может, он и лапал тебя во время танца, но у него есть девушка.

Джейк хотел сделать мне больно, и это ему удалось.

— Никакой ты не утешительный приз, — возразила я. — Ты прекрасный парень, и мне очень стыдно за свое поведение.

— Мне тоже. — Джейк захлопнул дверцу. — Только не жалей меня, Джесс. Это тебя надо пожалеть. Пусть Люциус и королевских кровей, но он никогда не будет относиться к тебе так, как я.

Джейк был прав. «Хороший» — это не о Люциусе Владеску. Настойчивый, галантный, забавный, самовлюбленный, опасный, честный, страстный — это все Люциус. Но «хорошим» его не назовешь.

— Я видел, как ты на него смотришь, — добавил Джейк. — Я знал, что мы расстанемся, с того самого дня, когда ты пришла в спортзал. Ты смотрела не на меня, а на Люка. Глаз с него не сводила. — Мне нечего было сказать в свое оправдание. — Джессика, он разобьет тебе сердце . Он уничтожиттебя.

С этими словами мой первый парень повернулся и ушел из моей жизни с достоинством, отнюдь не свойственным крестьянам.

Я осталась на месте и смотрела, как он уходит. Уничтожит…Странно, что Джейк использовал то же слово, что и Дорин. Можно было подобрать столько синонимов — обидит, бросит, унизит, пошлет, — но Джейк выбрал именно это слово. Меня охватило недоброе предчувствие.

В чем причина?

«Джесс, ты сама все знаешь. В глубине души ты уверена, что Люциус опасен…»

Я — единственная чистокровная наследница клана, с которым семья Люциуса воевала на протяжении столетий. Я должна унаследовать власть, к которой всегда стремилась его семья . Если бы меня не существовало…Я вспомнила странные слова Люциуса после рождественского бала: «Я никогда не причиню тебе вреда. Не важно, во что ты в конце концов поверишь, не важно, как будешь вспоминать обо мне, помни одно — я никогда не смог бы и не смогу сделать тебе больно. Возможно, было время, когда я еще не знал тебя… если бы ты стояла на моей дороге к власти… но не теперь».

Нет!Люциус не причинит мне вреда даже ради власти. Снова и снова я повторяла про себя: «Я никогда не причиню тебе вреда».Потом я вспомнила, как изменился Люциус. Этот странный, озлобленный и избитый парень отказывался смотреть мне в глаза. Сможет ли он обидеть меня?

Я не верила. Мысль о том, что Люциус меня оберегает, поддерживала меня в том хаосе, в который превратилась моя жизнь, однако от жуткого предсказания Джейка на душе скребли кошки.

— Люциус, я принесла тебе горячий шоколад. — Я заглянула в его комнату, держа в руках поднос. — Вегетарианский, но неплохой.

Он лежал навзничь на матрасе, скинутым на пол, и с закрытыми глазами слушал плеер. Настольная лампа — единственный источник света — отбрасывала множество теней на его лицо. Синяки побледнели, опухлость вокруг глаз спала. Я поставила поднос и потрясла Люциуса за плечо. Он вздрогнул, сорвал наушники и резко сел:

— Не пугай меня, это неразумно. Пойми, я могу не сдержаться и…

— Извини. — Я отступила, встретив его жесткий взгляд. — Я приготовила горячий шоколад и подумала…

— Я не люблю шоколад.

— Ты только что прикончил целую упаковку вегетарианского шоколадного мороженого. Так что не притворяйся, что не любишь шоколад. Просто выпей.

Люциус оттолкнул мою руку, и шоколад выплеснулся на пол.

— Джессика, уже поздно. Иди спать.

Я села рядом с ним, скрестив ноги, и сделала глоток:

— Что слушаешь?

— Немецкий металл.

Поставив кружку, я потянулась за наушником:

— Можно?

— Как хочешь, — сквозь зубы согласился Люциус.

Я вставила наушники и ужаснулась: такая музыка, должно быть, сопровождала проклятые души в ад — отрывистые немецкие слова, рев синтезаторов, никакой мелодии. Звучало устрашающе.

— А как же «Блэк-айд Пиз»? — пошутила я, снимая наушники.

— У меня другое настроение.

— Люциус…

— Джесс, уходи.