Чтение онлайн

– То есть как это так, значит! – громогласно восклицал он, косясь на крепко запертые двери в палатах Водяного и прикидывая толщину водного слоя над его дворцом. – То есть нам, которые, значит, верой правдой, да вдруг нельзя, а энтому, который только и умеет, ему, значит можно!

Водяной дипломатично откашлялся и сказал, на всякий случай принизив голос, и всем своим видом словно приглашая Черномора поступить также:

– Так он же, вроде, не того…

– Чего не того? – неожиданным шепотом спросил обескураженный дядька.

– Ну, не сказочная сущность. Он же, вроде, самый обыкновенный Кузьмич, или Матвеич, или Дормидонтыч, уж не знаю, как его по отчеству…

– Да хоть Халдеич! Ты слышал, как он загибает? – трагически зашептал Черномор. По правде говоря, шептал он так громогласно, что девицы водяницы, водившие хоровод посреди залы, заметно колебались от распространяемых им звуковых волн.

– Загибает, значит, ему можно, – продолжал увещевать друга Водяной.

– А нам, значит, нельзя, – мрачнел Черномор и заливал горе зубровкой.

Вы, конечно, ничего не поняли из этого разговора. Еще бы! Вы ведь, в отличие от меня, не знаете, что Кощей очень уважал русскую баню, и привык ходить туда каждый четверг и субботу. А в бане всем заправлял кряжистый угрюмый банщик, тот самый Кузьмич или Халдеич. И вот этот банщик буквально ни одного предложения не мог сказать, не добавив крепкого словца. И властитель тридесятого, вообще мата крайне не уважавший и потому запретивший, банщику этому все спускал с рук. Уж больно хорошо тот хвостал веником, поддавал пару и подносил квас в запотевшей кружке. Видимо, бессмертный чародей чувствовал какую-то глубинную связь между неистощимым сквернословием Кузьмича (или Халдеича) и его отменным мастерством и боялся нарушить эту тонкую гармонию. А Черномор, что Черномор? Он прекрасно охранял границы тридесятого, и не употребляя крепких слов.

Случай тридцать девятый. Доверие

Когда Кощей выступал на высоких форумах, участником которых он частенько бывал под различными благовидными псевдонимами, он обычно выбирал темы животрепещущие, но не способные уколоть самолюбие кого-либо из присутствовавших. Устроители форумов (кстати, прекрасно знавшие, кого они приглашают на самом деле) были за это бессмертному старику благодарны. Они не знали, что Кощей относится к этим речам, буквально спустя рукава.

Вот и сегодня рано утром, когда солнце не взошло еще над тридесятым, сидел он в роскошном атласном халате в столовой, попивал отвар какой-то весьма целебной травы, закусывая кусочками мелко нарезанного зеленого яблока, и лениво беседовал с главным экспертам по речам в сказочном царстве – с котом Баюном.

– Какой-то съезд монархов северной Европы. Не то коронация, не то свадьба – я не вдавался в подробности.

Коту отчаянно хотелось спать и потому он был угрюм и сосредоточен.

– Предлагаю тему о доверии, – коротко сказал он.

– Обоснуй, – также коротко велел Кощей.

– Доверие – краеугольный камень отношений между монархом и подданными. С одной стороны, король должен испытывать доверие к своим вассалам, дабы не быть к ним слишком суровым и не нанести непоправимого ущерба…

– Устарело, – махнул рукой бессмертный маг. – Какие вассалы? Двадцать первый век на дворе.

– Тогда повернем вопрос вот как: в настоящее время, когда монархия во многом держится на традициях и на вере народа в то, что королевское семейство представляет собой воплощение всяческих добродетелей…

– Фигня какая-то, – пробурчал Кощей. – Какие добродетели? Ты читал, что они про Меган Маркл пишут?

– Так ее, вроде, из семьи исключили, – не сдавался кот.

– Не исключили! – отрезал старик. – И вообще мне эта тема о доверии народа к монархам, как об основе их власти, совсем не нравится. Это что получается, что если вы мне тут, в тридесятом, верить перестанете, то я вами и управлять не смогу? Да и то сказать, когда вы мне тут, в тридесятом, верили-то?

– Завсегда, вашество, – браво отрапортовал кот, сложив за спиной неуклюжую фигу.

– Ой, не ври!

– Так что, сменим тему?

– Нет. Тема мне нравится. Тема многообещающая. Ты там накропай что-нибудь про старые времена. Анекдот какой-нибудь времен Рима вставь. Цитату из Библии – это сейчас модно. И про перспективы заверни с роботизацией.

– Так про что кропать-то? – не отвязывался упорный Баюн.

– А про что хочешь, – широко улыбнулся Кощей, – я тебе доверяю, друг мой. Я тебе доверяю.

Случай сороковой. Из жизни лягушек и Кощеев

(А вы думали, я забыла, да?)

Значит так. Кощей зачем-то превратил Василису в лягушку. Ну поплакала она, поплакала, да и обжилась на болоте. На самом деле, лягушечья жизнь – не самая тяжелая. Водичка теплая, плавать приятно, комары вкусные – страсть! Но настало время и почувствовала Василиса себя в тягости.

А вы ведь знаете, любезные читатели, что у лягушек все, не как у людей. То есть сначала девица в тягость приходит, и только потом с кавалером встречается.

Василиса, сначала, конечно, возмущалась. Как так, я, сама Василиса Премудрая, и вдруг икру метать буду! Но природа свое взяла, приплыла она на торжище лягушечье, познакомилась с партнером (ничего себе таким лягушком, опытным и прытким), отметалась и забыла.

Из икринок вылупились головастики, из головастиков выродились новые лягушечки, и в самую полночь все обратились в юных – лет по пяти от роду – Василисок.

Кощей, конечно, за голову схватился. Куда он теперь их денет! А поздно лысину чесать, дурень старый, надо было Василису в слониху обращать, – сказала баба-яга и засмеялась нехорошим смехом.

Эта история весьма естественно объясняет все мои предыдущие сказки про воспитанниц Кощея, откуда их столько взялось и отяготило его старость заботами. Так что, если надумаете превращать кого в животное, принимайте в рассуждение фертильные качества данного вида, не то плохо будет.