Чтение онлайн

Добавим к этому для неискушенного читателя, что стенографическая запись каждого слова прячет мысль, которая выражается не последовательностью слов вообще, а последовательностью значений «избранных», ключевых для смысла слов. А найти такие ключевые слова в стенографической записи — это кропотливая работа, требующая анализа записанного, на который в последовательном переводе нет времени.

Не подходят для переводческой скорописи ни конспект, который иногда ведут прилежные студенты, ни протокол — произведение бюрократов. Конспект или протокол фиксируют основное содержание сказанного, а переводчик не имеет права расставаться с не приглянувшимися ему фразами. Он обязан зафиксировать всю информацию, предназначенную для передачи, и создать себе экономные опорные пункты памяти. Это требование и породило свои собственные системы записи у ведущих парламентских переводчиков 20-х — 30-х годов. Более того, многие асы последовательного перевода утверждали, что записи — дело индивидуальное, и каждый переводчик должен сам придумывать себе те или иные правила, знаки и символы скорописи. Так продолжалось до 1959 года, когда вышла небольшая книжка Жан — Франсуа Розана, в которой он постарался суммировать все то, что лучшие переводчики Европы изобретали для облегчения своей участи в процессе последовательного перевода. А было к этому времени изобретено следующее:

1. записывать следует не слова, а мысли;

2. записывать слова, если это окажется неизбежным, придется сокращенно;

3. в записях нужно показывать связь между записанными словами или символами;

4. отрицание удобнее всего показывать перечеркиванием записанного;

5. для качественной характеристики записанных опорных пунктов использовать различные виды подчеркивания;

6. записи располагать вертикально;

7. вертикальное расположение записей совмещать с их ступенчатостью.

Эти приемы и поспешил зафиксировать Ж. — Ф. Розан.

К символам, которые встречаются в записях, автор первой книги о переводческой скорописи относится весьма сдержанно и советует ими не злоупотреблять. Своим ученикам он предлагает запомнить всего десять символов.

Примеры записей в книге Ж. — Ф. Розана даны на английском языке, практически же он советует производить записи на том языке, на котором осуществляется перевод.

Все это богатство, которое унас принято называть переводческой скорописью, свалилось на меня при первых контактах с переводчиками–профессионалами в женевском Дворце Наций, а также при посещении занятий в школе переводчиков. Называть же это богатством было достаточно оснований, поскольку у себя дома мы превращали последовательный перевод в абзацно–фразовый, при котором вынуждены были останавливать оратора после каждого высказывания, смазывая тем самым стилистические и эмоциональные особенности его речи. Предстояло, однако, осмыслить и переработать все виденное и слышанное для того, чтобы предложить нашим учащимся в Москве систему, опирающуюся на русский язык и доступную всякому переводчику. Именно систему, а не просто «идею», которую мог бы воплотить в практическую деятельность любой способный переводчик, именно систему, так как ее надо было изложить учащимся так, чтобы они способны были ее освоить.

Первым вопросом, требующим решения, был язык записей. Менять язык в зависимости от того, на какой язык осуществляется перевод, представлялось малоубедительным. Во–первых, потому что все переводчики–профессионалы, которых мне пришлось наблюдать, вели свои записи на одном языке, независимо от языка перевода. Во–вторых, потому что в Москве обучение записям можно было организовать только исходя из русского языка. Впрочем, вскоре мои сомнения развеял переводчик ООН и по совместительству преподаватель школы переводчиков г-н Чиликин. Вырос он в русской семье, жившей преимущественно во Франции, а изучать основы переводческой скорописи ему пришлось в Лондоне. По моей просьбе он показал записи, которые были им сделаны во время последовательного перевода с русского на французский. Записи были сделаны на основе английского я з ы к а. Значит, наиболее сильным фактором при усвоении переводческой скорописи оказался язык, на котором эти записи он изучал. Этот факт придал мне уверенности: в Москве будущим переводчикам необходима система записи, разработанная на базе русского язык а, независимо от родного я з ы к а учащегося. В с е остальное явилось результатом большой теоретической и практической работы, которая завершилась выпуском в свет в 1969 году моей книги «Пособие по устному переводу (записи в последовательном переводе)», по которой учились и учатся большинство студентов на переводческих факультетах нашей страны.

Изложить эту книгу здесь не представляется возможным, но рассказать об основах записи в последовательном переводе в ее русскоязычном варианте было бы, по–видимому, для пытливого читателя полезно. Тем более что вышеупомянутая книга стала уже библиографической редкостью. Итак, посвятим следующую главу записям в последовательном переводе и некоторым самостоятельным шагам, которые может предпринять в этом направлении юноша или девушка, жаждущие продолжать свой жизненный путь к вершинам переводческого искусства.

Человеку, хорошо понимающему иностранную речь, переводить мешает иностранный текст. Он видит или слышит знакомые слова, заменяет их на слова родного языка и получает косноязычную, а иногда и невразумительную фразу, которую и представляет как вариант перевода. Для того чтобы этого не получалось, необходимо семантическую информацию (значения слов), заключенную во фразе, сопоставить с ситуацией, в которой она произнесена или написана, и определить таким образом смысл сказанного. После этого — осознанный смысл выразить на языке перевода по законам, существующим для этого языка. В процессе восприятия на слух исходного текста можно выполнить только первое действие, а именно: определить смысл высказанного. Выразить письменно смысл воспринятого на другом языке сообразно норме этого языка в условиях острейшего дефицита времени — невозможно. Однако можно найти и поэкономней записать смысловые вехи в ы с к а з ы в а н и я, т. е. с л о — ва, словосочетания или их эквиваленты, в которых заключен смысл, заключена информация, предназначенная для передачи. Для этого и существует смысловой анализ как первое действие в последовательном переводе.

И т а к, смысловой а н а л и з. К а к и е приемы смыслового анализа существуют, чтобы их рекомендовать начинающим переводчикам? Прежде всего — выделение слов и словосочетаний, концентрирующих смысл высказывания. Вот как это выглядит практически. Предлагается для смыслового анализа следующее высказывание: «В работе конгресса принимают участие 2476 делегатов и наблюдателей, кроме того, техничрский аппарат конгресса включает 322 человека». Смысл этого высказывания сосредоточен в данных количественного состава конгресса, все остальное переводчик знает. Он знает, что идет конгресс и что на всяком конгрессе, кроме делегатов, находятся переводчики, машинистки, секретари, референты и другой обслуживающий персонал. Поэтому важными для него словами являются: 2476 — делегаты, наблюдатели, 322 — аппарат. Так, вместо 16 слов он выделяет только пять. Но это еще не все. Можно использовать и еще один прием — синонимическую замену. Слова «делегаты и наблюдатели» легко выражаются одним словом — «участники», тем более что количественный показатель (2476) их объединяет.

Кроме выделения ключевых слов и синонимических замен, опытные переводчики прибегают и к приему выделения в тексте рельефных слов. Обратимся еще к одному примеру. Необходимо записать кратко следующую фразу: «Нам доставляет большое удовольствие принимать сегодня президента дружественного нам государства, его супругу, а также всех тех, кто оказал нам честь, как говорится по–русски, разделить с нами хлеб–соль». Записанные опорные пункты могли бы выглядеть т а к: «рады президенту», «супруге», «всех», «х л е б — соль». Обращает внимание запись второстепенного по смыслу выражения «хлеб–соль». Дело в том, что конец произнесенной фразы составляет большой причастный оборот, смысл которого заключается в необходимости подчеркнуть радушие и воспитанность хозяев. Конечно, об этом могло бы напомнить слово «всех», но тогда произошло бы стилистическое обеднение фразы, в которой выражение «разделить хлеб–соль» подчеркивает не только гостеприимство, но и экспрессивность приветственной речи. Экспрессивного выхолащивания речи опытный переводчик позволить себе не может.

Выделение ключевых слов или рельефных и синонимичес-к и е замены и составляют основу смыслового анализа к а к первого шага в записях при последовательном переводе.

Второй шаг заключается в записи выделенных слов и словосочетаний или их субститутов (заместителей). В этой связи возникает мысль о возможности прибегнуть к сокращенной буквенной записи, поскольку во многих словах можно найти значительное число «лишних» букв. Ученые, занимающиеся теорией информации, считают, что первоначальный текст может быть легко восстановлен, если число пропущенных букв составляет 25 % от их общего числа. Опыт ведущих переводчиков подтверждает такую возможность, и на этой основе Ж. — Ф. Розан в своей книге предлагает записывать только две–три первые и столько же последних букв каждого слова. К сожалению, этот совет никак не подходит к русскому языку. Если взять «Словарь русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова, то окажется, что в нем около 5000 слов начи–наютсясбукв «пр-» и 140 слов — с «прод-». Причем около 2500 слов, начинающихся с «пр», имеют всего четыре окончания: «-ый», «-ие», «-ка», «-ик». Следовало искать другие пути. Анализ русской буквенной и фонетической систем показал, что в русском языке второстепенную смыслоразличительную роль в слове играют гласные, а потому именно они и могут не записываться, если только не стоят в начале, а часто и в конце слова. Запись первых букв в слове резко повышает вероятность понимания сокращенной буквенной записи. Отказ от записи гласных в середине слова и сдвоенной согласной сокращает буквенную запись на 38–40 %, если исходить из таблиц частот букв русского языка, которые предлагаются в научных изданиях. Записанные без гласных слова легко прочитываются, особенно в известном контексте, как это имеет место в последовательном переводе. Вот пример такой записи: прмшлнсть и сльск. хзство ндвплнли план прв. плгдия.

До сих пор мы говорили о буквенной записи выделенных слов и словосочетаний, но есть и более экономный прием: записывать выделенные смысловые опоры не буквами, а с помощью символов. Что такое символ? Символ в системе записей выступает как носитель признака, присущего группе близких друг к другу понятий. Так, если взять обычные кавычки «, то они в письменном тексте призваны обозначать прямую речь. Следовательно, кавычки могут быть использованы для обозначения большого количества слов, связанных с речью, таких как, например, речь, выступление, тост, доклад, оратор, разговор, газета, журнал, книга, говорить, писать, беседовать и т. п. В случаях, когда переводчик владеет ситуацией, т. е. хорошо понимает, о чем говорит оратор, которого он должен переводить, использование кавычек для замещения любого из перечисленных, а также и некоторых других слов, вполне оправдано.

Символы имеют ряд преимуществ перед буквенной записью. Во–первых, они экономичны: изобразить кавычки значительно быстрее, чем слова «доклад», «беседовать», «газета» и др. Во–вторых, их отличает наглядность. Записанные буквами слова часто бывают неразборчивыми, тем более если они даны в сокращенной буквенной записи. В-третьих, символы универсальны. Они связаны не со словами какого–либо языка, а со значениями слов, и не зависят от языка–источника. Все это и определяет популярность символов у опытных переводчиков. Тем более что символы выбирает сам переводчик и чаще не просто выбирает, а придумывает в зависимости от своего видения тех или иных понятий. Так, одни обозначают все связанное с войной, армией через изображение орудия, другие — через огни фейерверка, третьи — через скрещенные шпаги, нарисованные в виде печатной буквы «X». Вот почему символы в процессе обучения не навязываются учащимся. Впрочем, некоторые рекомендации могут быть полезны. Вот в чем они заключаются.