Чтение онлайн

Но если бы у них был выбор, такого альянса бы не возникло.

Разные взгляды на мир. Разная продолжительность жизни. Разные общества.

Даже двум людям или двум альвам нужно время, чтобы сойтись во мнениях. А уж мнения такого количества людей и альвов объединить невозможно. Если их предаст хоть кто-то, восстанию конец.

Таким образом сейчас Оур мог рассматривать мужчин как своих рабов. Если держать людей и альвов близко друг к другу, они сами будут приглядывать за товарищами.

Оур развернулся и пошел в следующую темницу… в одиночную камеру.

Он разобрался с пешками, остались их предводители.

Пришел черед Селес и Ивана.

***

— Немедленно отпусти меня, — надменно потребовала принцесса светлых альвов Селес, едва он вошел в темницу.

Принцесса она, правда, лишь на словах, поскольку альвов под ее началом слишком мало, чтобы называть государством. Их численность едва тянула на деревню.

И тем не менее, Селес заслуживала титул принцессы уже тем, что даже на фоне прекрасных альвиек выделялась исключительной внешностью. Если Шаль, еще одна светлая альвийка, походила на невинную девочку, то Селес обладала всей притягательностью зрелой женщины.

Длинные стройные ноги, не уступавший Оуру рост. Красотой и изяществом она напоминала произведение искусства, в которое создатель вложил всю душу. Даже лесной пожар не испортил ее красоты, но сейчас, вылеченная от ран, в чистой одежде и после омовения, ее кожа блестела словно драгоценный камень.

Ее роскошное платье поддерживало две выпуклости, весьма пышные даже по людским меркам, а уж по меркам худеньких альвиек и вовсе огромные.

— ...Ты понимаешь, в каком положении находишься?

— Разумеется. Вы трусливые, коварные, бесстыжие ублюдки. Немедленно раскайтесь и отпустите нас.

Похоже, Селес все-таки не шутила.

— Бесстыжие… возможно, ты права. Но в глубине души все люди одинаковые. Даже твой возлюбленный Иван… и даже сами альвы. Все мы по своей сути не отличаемся друг от друга.

— Не говори глупости! Иван не такой как ты! Он сильный, добрый, самый мужественный на свете и благородный. Подлый убийца вроде тебя ему не…

— Что же, тогда я докажу тебе, — перебил ее Оур, убедившись, что принцесса клюнула. — Я не верю в какую-то там любовь. Она всего лишь обманчивое следствие, которое приписывают плотскому влечению. Попробуй докажи, что настоящая любовь существует на самом деле. Если сможешь, я признаю вашу правоту и даже отпущу.

— ...Что ты предлагаешь? — опасливо вопросила Селес, уже примерно представляя, что услышит в ответ.

Оур поднес пальцы к ее подбородку, поднял голову и заглянул в глаза.

— Я буду насиловать тебя неделю. Осквернять, унижать, доводить до истомы, покорять. Если ты и после этого сохранишь любовь, я признаю ее настоящей и отпущу вас.

— ...А если я откажусь?

— Вы с Иваном оба умрете, так ни разу не увидев друг друга, — ответил Оур.

Селес медленно выдохнула и решилась.

— Хорошо. Но мое тело уже принадлежит Ивану. Я не могу принять решение в одиночку. Позволь мне встретиться с ним. Если он одобрит, то я приму твой вызов.

— ...Ладно.

Оур отдал Элен приказ, и та привела Ивана в темницу Селес. Связанный по рукам веревками и по ногам цепью он не мог подойти к ней, но они все равно обрадовались встрече и прошептали о том, как любят друг друга. Когда Селес рассказала Ивану об “испытании”, тот сначала оторопел, потом вспыхнул от ярости, но с горечью признал, что иначе не смогут выжить.

— Селес. Как бы ни осквернял тебя коварный злодей, блеск твой ничуть не померкнет. Клянусь, что буду любить тебя как и прежде.

— Да, Иван… я ни за что не поддамся злу. Я покажу этому извращенному магу, что на свете всего сильнее и прекраснее.

— Селес…

— Иван…

— Достаточно.

Ощутив заметное раздражение при виде того, как голубки даже сейчас умудрились забыть обо всем на свете, Оур с силой потянул цепь и вложил ее в руки Элен.

— Увидимся через неделю.

Приказав запереть Ивана в камере, Оур снова вошел в темницу Селес.

— Что же, не будем терять времени, — проговорил он, доставая из кармана склянку и протягивая Селес.

— Что это?

— Афродизиак. Я не собираюсь тратить время на прелюдии.

— Чт… неужели ты думаешь, я соглашусь его выпить?!

— Это афродизиак, а не приворотное зелье. Он лишь возбудит твое тело, не более. Или то, “что на свете всего сильнее и прекраснее”, спасует перед зельем? — издевательски проговорил Оур, и Селес не нашлась с ответом. — К тому же в нем противозачаточное. Выпей, если не хочешь забеременеть.

— Так бы сразу и сказал!

Селес откупорила склянку и влила в себя содержимое. Затем нахмурилась, ощутив горлом горечь и жар.

— А пока афродизиак не подействовал, ты будешь меня ублажать.

Оур сел на кровать и вытащил восставшее достоинство.

— ...Ублажать?

— Я тебе говорю ласкать его руками и ртом.

Селес с отвращением посмотрела на член Оура, а тот подтащил ее к себе за запястье, поставил на колени и вложил естество в руку.

— Зубами не трогай. За каждый твой укус Ивана будут резать клинками.

В ответ Селес все же расслабила сопротивляющуюся голову и успокоилась.

— Двигай руками с постоянной скоростью. Языком води верх и вниз, вылизывая его целиком.

Оур прижимал голову Селес к себе. Ее тошнило, но она изо всех сил работала и руками, и языком.

— ...Бестолковая. Ладно, неважно, я сам все сделаю.

Оур схватился за голову Селес обеими руками и вонзился в ее рот точно в вагину.

— М-м, мбх-х-х, мгху-у!.. — сдавленно вопила Селес, чувствуя как он хозяйствует во рту и в горле, но Оур продолжал унижать ее, нисколько не смущаясь.

— Кончаю… выпей все.

И затем он разрядился прямо в ее горло.

— М-м… мх-х, г-гха-а!.. Гхе, кхо!..

От количества его семени Селес зашлась кашлем, а стоило члену покинуть рот, как ее стошнило на пол. Невыразимая горечь и вонь терзали ее обоняние, и на лице Селес отразилось еще более сильное отвращение.

— Я же сказал тебе выпить… ладно, плевать. Потом тебе все равно придется пить, хочешь ты того или нет. Вижу, афродизиак уже распространился. Ложись и раздвигай ноги.