Чтение онлайн

– Помните дело 2003 года с маньяком, который жил между Белорусской и Курской и убил четырнадцать женщин. Расскажите эту историю. Мотивы его побуждения к убийству? Как долго его искали? Его поймали? Кем он был? Почему убивал?

– Да, помню такое дело. Его поймали на Украине. Он назывался Северный маньяк, потому что убивал женщин на Севере, ему нравилось убивать. Я сейчас не помню в деталях тип женщин, которых он убивал, но, по-моему, он предпочитал душить жертв их же косынками и платками. Может быть, я ошибаюсь, поскольку маньяков много. В чем была проблема его поимки? Опять же, я в очередной раз ругаю полицию. Известно, что он был на машине, на зеленых «Жигулях», известно время, когда он убивал и когда он исчез. Ловят по всему Северу, не хотят объединять эти убийства в одно производство. Более того, говорят, что Виноградов сеет панику, так как на самом деле это не маньяк, это разные люди. Шесть убийств с изнасилованиями – это уже серьезно. Я тогда не был офицером и, будучи еще начинающим специалистом, посоветовал:

«Вы ловите маньяка на машине, который в спальных районах убивает. Он куда денется из спальных районов? Назад поедет. Вы поставьте патруль так, чтобы трассу, по которой назад пойдут единичные машины, контролировать. Потому что в спальный район идет поток, а тот, кто там убил, поедет обратно. И это будут единичные автомобили. А вам уже известно про зеленые “Жигули”».

Потом он сбежал на Украину, там пошли такие же убийства. Мне сыщики позвонили оттуда и спросили:

«Михаил Викторович, вы портрет убийцы рисовали. Это он?»

«Похоже, что он».

На Украине, к чести оперативных работников, поступили так, как я советовал. Они поставили заслон на пути от спального района. Поймали убийцу и посадили.

– Давно поймали?

– В том же самом году, как я писал статью.

– Как вычислить серийного убийцу?

– Серийного убийцу поймать сложно, вычислить легче. Дело в том, что серийный убийца, серийный маньяк, обладает звериным чутьем. И всегда умудряется уходить от полиции. Вернемся к Чикатило. Я тогда уже носил погоны и анализировал работу Бухановского. Я не принимал участия в поимке Чикатило никакого. Но когда поймали, мне вопросы задали по службе: «Что происходит? Маньяк – благообразный старичок, в очках, с портфельчиком в руках, отличный семьянин, хороший работник…»

Есть такое понятие – гипоталамический синдром, который еще называется вегетососудистой дистонией. Когда у человека, даже практически здорового, это слабое место, то при малейших жизненных трудностях ему становится плохо. Идут по улице два человека, худенький тащит две авоськи – и еле дышит, здоровяк несет два чемодана и даже не задохнется. Кто из них болен, кто здоров? Да оба здоровы, у одного такая сила, у другого другая сила. Так и здесь. Вегетососудистая дистония прогрессирует тогда, когда нагрузка на сердечно-сосудистую систему превосходит возможности человека, но эти центры отвечают за все формы реагирования. У человека есть два центра, отвечающих за агрессию и сексуальность. Когда реакция этих центров на происходящие события обособленна, то все нормально. Но иногда между ними устанавливается патологическая связь – травмы, инфекции, что-то еще. Вот тогда у человека рождается мысль: не хочешь, сволочь, – убью. Или идут воспоминания детства: мама пила, дед лупил ремнем или сдал в интернат, пьяница пристал у подъезда. И тут человек начинает вести себя агрессивно, причем у всех его поступков прослеживается явно сексуальный подтекст. Пичушкин не насиловал стариков, он в голову им втыкал метки. Это тоже эквивалент агрессии.

– У Пичушкина из детства это шло?

– Да, из детства. У него была травма головы. Его, как хулигана, отдали деду, который с ним возился-возился, да не выдержал и отдал в интернат. С одной стороны – у него была любовь к деду, что он с ним возился, с другой – обида, что он его отдал в интернат. Эту обиду он вымещал на стариках.

– Какая периодичность между убийствами у маньяков?

– Периодичность у каждого своя, иногда нет периодичности. Был такой маньяк, я по нему тоже давал заключение, сыщики сначала со мной не согласились. Маньяк обычно всегда действует в одном регионе. Возьмем Чикатило: электричка, две-три станции, где ему удобно сойти, – и Чикатило тут как тут. Северный маньяк – только Северный округ. Был еще маньяк, когда я сказал: «Ребята, объединяйте дела в одно. Убийство в Иркутске, убийство в Подмосковье, в каком-то еще городе, и еще, и еще». Мне говорили: «Такого быть не может». – «Может». – «А как это объяснить?» – «Очень просто объяснить. Этот человек имеет возможность перемещаться по стране. Почерк один, жертвы выбраны одинаковые, ищите – или это стюард, или это проводник поездов дальнего следования». Мне говорят: «Каждый летает на своем маршруте!» – «Ищите из подменных бригад».

Стали искать, оказалось, проводник, и не из постоянной бригады, а из подменных: заболеет на одном поезде кто-то, его сюда, и он поехал; заболеет в другом поезде кто-то – он поехал в другой город. Все это доказали, его посадили.

К большому сожалению, у нас нет специального подразделения, которое бы занималось маньяками. В Америке есть подразделения, которые занимаются педофилами, и только педофилами, маньяками, и только маньяками. Изнасилование – говорим «маньяк», а дело отдают следователю, который занимается квартирными кражами. Конечно, всех этих тонкостей он не знает. Он умеет квартирных воров ловить, а здесь он не знает, с кем он имеет дело. И когда ему говорят – здесь, здесь и здесь один человек убил, он в ответ: «Да не может быть». А соотнести почерк преступления тоже далеко не все умеют.

– Специальная служба нужна, – сказал я.

– Нужна специальная служба: отдельная по маньякам, отдельная по детям.

– Можно ли изменить судьбу или все предрешено в жизни? Если кому-то суждено быть убийцей или самоубийцей, то он им рождается или становится?

– Небольшое количество людей рождаются маньяками, это результат и наследственности, и внутриутробных инфекций, и патологических родов, которые оказывают влияние именно на этот отдел головного мозга. Маньяками становятся и в результате травм, ушибов, каких-то тяжелых эмоциональных переживаний, которые нарушают деятельность на уровне этого отдела мозга. Но есть люди, которые, несмотря на желание убивать, могут контролировать себя в социальном плане. Часть из них идет в Иностранный легион и едет по всему миру убивать на законных основаниях, часть идет в спецназ, в снайперы. И вот эта агрессивность, связанная с сексом, а они всегда связаны, реализуется законно поощряемым путем. А есть люди, и у меня такие были, когда я еще начинал врачебную деятельность, которые приходили и говорили: «Доктор, помогите – или я завтра пойду убивать». Тогда я рекомендовал особый курс медикаментозного лечения, и проблема быстро и благополучно для всех разрешалась.

К этому можно добавить определенные приемы психотренинга. Какая-то часть таких людей направляет свою агрессивность в социальное русло, а какая-то идет к врачу за помощью.

– Скажите, как предостеречь детей, которые уже родились такими, и как предостеречь самих родителей, если у них родился «необычный ребенок» и они замечают за ним какие-то склонности. Что нужно делать?

– Родителям, которые замечают странное поведение у ребенка, раннюю жестокость по отношению к животным: собакам, кошкам, лягушкам, к кому угодно, надо такого ребеночка вести к психиатру. Надо проводить исследование головного мозга и смотреть, откуда происходит эта агрессивность. Очень многие маньяки в детстве проявляли жестокость, но потом на какое-то время справлялись с собой, однако затем происходил какой-то эмоциональный взрыв, и вся детская жестокость проявлялась с новой силой. Вообще мы, психиатры, давно советуем проводить психиатрическую диспансеризацию. Это не значит, что нужно всех тащить к психиатру. Есть тесты, рассчитанные на детский, подростковый, юношеский возраст. Если результаты теста в норме, то волноваться не стоит. Если же они наводят на определенные мысли, то с человеком надо беседовать.

Господа правозащитники все эти предложения еще с советских времен по сегодняшний день рубят на корню.

Мы позволяем больным людям уклоняться от лечения, уйти из больницы, если они не хотят лечиться, стать инвалидами, мы позволяем совершенно больным людям разгуливать по улице с топором под мышкой, потому что, пока он не стал социально опасным, его психиатр не может лечить.

Каждый человек может сам пройти тест английского психолога Ганса Айзенка, чтобы понять свой IQ, а затем сделать выводы.

– Сколько приблизительно человек в России пропадает в год? Динамика с каждым годом увеличивается или уменьшается?

– Пропавших без вести от 80 до 100 тысяч ежегодно, из них 16 тысяч детей. Проблемой без вести пропавших мой Центр занимается ровно с 2000 года. Начнем с детей. Они бегут от пьянства родителей, пускаются в романтические путешествия, бродяжничают, похищаются. Тех, кого похищают для порнобизнеса или для попрошайничества, примерно две-три тысячи человек. Все остальные – это психически нездоровые дети, у которых так называемая дромомания, т. е. тяга бегать.

Пропавшие взрослые на девяносто процентов это латентные убийства, но какое-то количество есть и несчастных случаев. Я такой случай помню. Пропал мужчина – выехал на машине. А по закону, если пропал человек с автомобилем, открывается дело об убийстве, его ищут, найти не могут. Вдруг звонят и говорят: «Слушайте, ваша машина уже десять дней стоит напротив радиорынка, заберите ее наконец». Приезжают, в машине ключи, деньги, все на месте, хозяина нет.

Инспектор ГАИ, который наблюдал за эвакуацией, говорит: «Слушайте, а я помню, какое-то время тому назад молодой парень перебегал дорогу, не помню, с какой стороны, к рынку, попал под грузовик – и насмерть».