Чтение онлайн

— Я вот не потею, — сказал стажер, дабы поддержать интересный разговор.

— А мне по барабану, — отрезал Славик.

Сысой помолчал, погладил рукой мягкий кожзаменитель, которым было обтянуто кресло, и опять обратился к водителю:

— А это что за «запорожец»?

— Девятьсот шестьдесят восьмой… Модель «эм», удлиненный. Сам не видишь?

— Дорогой, наверное? — В представлении Мартышкина все транспортные средства, чья цена превышала двести-триста долларов, считались моделями представительского класса.

— Генеральный за него не платил, — проворчал шофер.

— Подарок? — предположил младший лейтенант.

— Можно сказать и так, — хмыкнул Славик и раскрыл милиционеру страшную тайну появления автомобиля у Дамского. — Выцыганил у своих компаньонов из Урюпинска, когда те на новые «Таврии» пересели.

Информация о том, что у Дамского есть подельники, была для Сысоя новостью, и он принялся ее обмозговывать, пытаясь понять, не поможет ли она в решении поставленной задачи.

К связанному и жестко зафиксированному на коечке Рогову подошел какой-то тщедушный человечек в очках, со скошенным назад безвольным подбородком, и негромко сказал:

— Ты маяк?

— Что?! — испугался Васятка, разглядывая психа в сумраке палаты.

Накачанный серой зад страшно болел.

— Ты маяк?

— Нет…

— А что ты делаешь на месте маяка?

Рогов молча завращал глазами.

— Я — Павел Первый, — сообщил человечек. — А ты должен быть маяком.

— К-каким маяком? — окончательно перепугался старший лейтенант.

— Береговым. Просигналь мне, — попросил очкарик.

— Я не могу, — признался Васятка.

— Почему? — поинтересовался псих.

— Лампочка перегорела, — Рогов выдал первое, что пришло ему в голову.

— Тогда я тебя сейчас ракетой, — человечек сунул руку в штаны пижамы и начал там шарить. — У меня всего одна ракета, но многоразовая…

— Помогите…, — тихо сказал Вася.

Псих склонился над новым пациентом:

— А, может, ты американский эсминец?

— Я не эсминец! — в полный голос рявкнул Рогов. — Я — Шерлок Холмс!

Оперативник понадеялся на то, что имя великого сыщика остудит пыл больного.

— Ну, вот, — очкарик хлюпнул носом и продолжил поиск «ракеты». — А говорил — не эсминец… Классический янкес, проект «Спрюэнс». Щас, погоди, устрою тебе Перл-Харбор…

— Помогите! — заорал Вася, поняв, что через несколько секунд он подвергнется «ракетно-гомосексуальному» насилию с элементами садизма.

В открытую дверь палаты из освещенного коридора заглянула дородная медсестра.

— Помогите! — опять крикнул Рогов.

— Пудрик, ты что шалишь? — работница шприца и клизмы отвесила очкарику легкий подзатыльник. — А ну, в койку!

— Я — Павел Первый…, — начал сумасшедший.

— Знаю, знаю, — медсестра развернула больного лицом к пустовавшей кровати у стены, легко приподняла его за шиворот и дала пациенту хороший пендель. Псих улетел точно на свое место, треснувшись башкой об ограждение койки. — Водоизмещение, вооружение, экипаж… Вот и отправляйся в порт, к своему пирсу.

Женщина повернулась к связанному милиционеру:

— Ты его не бойся, он обычно тихий… Авианесущие крейсера — они все такие.

— А я д-думал, — затрясся Рогов, — что он царь…

— Ну какой же он царь? — засмеялась фельдшерица. — Если только дворцовый шут…

От удара в мозгах «Павла Первого» что-то перемкнуло и он жалобно забубнил:

— Вы такая красивая женщина. Не хотите разместить свое фото у меня на сайте? Я вам гарантирую не меньше трех иностранных поклонников в день. Мое элитарное агентство — лучшее в городе…

— Пудрик, заткнись, — проворковала медсестра, поправила Рогову одеяло и тихонько вздохнула. — Растроение личности… То он крейсер, то директор супер-пупер службы знакомств, то глава «Газпрома». Сильно ему башку отбили, сильно…

— Нанесение тяжких телесных повреждений? — осторожно спросил Вася и попытался вспомнить соответствующую квалификацию преступления из Уголовного Кодекса. — Я детектив, знаю. Статья сто двадцать вторая, пункт два [24] ?

— Она самая, — фельдшерица погладила Рогова по плечу. — И тебя, Холмс, вылечим…

В общем на пятерых оперативников кабинете, захламленным различными вещдоками и еще не сданными бутылками, сидел грустный старший лейтенант Игорь Плахов.

Утром он на спор со своей очередной девушкой съел три куска намазанного гуталином хлеба и теперь мучался животом.

«Наверное, хлеб был несвежий», — печально размышлял старший лейтенант, глядя на покрытую грязно-бежевыми разводами стену кабинета.

— А-а, мужики, привет, — простонал Плахов, завидев Соловца и Казанову. — Бисептольчика нет?

— Нет, — в унисон ответили майор и капитан.

— И у вас нет. — Старлей печально уставился в пол.

Соловец бросил замызганную куртку на спинку стула, включил настроенный на частоту «Азии-минус» радиоприемник и уселся напротив Плахова.

— Игорек, у нас мероприятие…

— Какое? — заныл старлей, мечтающий лишь о том, чтобы тихо и незаметно умереть, а не участвовать в очередной попойке или сидеть в засаде.

— Такое! — Казанцев взгромоздился на стол. — Труп у нас на территории, вот что…

Однако сие сообщение не возымело никакого эффекта.

Плахов как пребывап в прострации, так и продолжил в ней пребывать. На все трупы в мире ему было плевать с высокой колокольни, ибо посторонние покойники ничто в сравнении с бурчанием и резями в собственном животе.

— Тяжелый случай. — Казанова оценил состояние коллеги и повернулся к Соловцу. — Чо делать будем, Георгич?

— Лечить, — ответил майор и обратил свой взор на любимую им резиновую дубинку. — Я где-то читал, что удар по почкам заменяет кружку пива. Денег на пиво у нас нет, а угостить товарища нужно. Отсюда вывод…

— Георгич, может, не надо? — встрепенулся Плахов.

— Тогда соберись и слушай…

— Ладно. — Старлей выбрал между «угощением» и необходимостью участвовать в разговоре. — Какой труп, кому поручено?