Как в книге
Шрифт:
— Тебя не пустят ни на один порог даже самого богом забытого издательства. Я позабочусь об этом. — Кидает он вместо прощания и с силой захлопывает дверь, покидая мое жилище. Я ощущаю это как пощечину. Лицо горит, ноги не могут удержаться под тяжестью напряжения, и я падаю на пол. Обхватываю колени руками и начинаю рыдать, выплескивая все накопившиеся эмоции. Мое внутреннее состояние значительно пошатывается от сегодняшнего вечера и перенесенного потрясения. Я не могу сдержать себя и реву, размазывая макияж по всему лицу. Как он мог так просто перечеркнуть все, будто ничего и не было? Может я себе это все придумала? Нет, я же прекрасно помню его слова, то, как он смотрел на меня. Такое не делают просто так. Как же плохо. Чувствую себя опустошенным сосудом, который лишили всего, что он имел внутри себя.
Я не знаю сколько времени провожу в сидячем положении, но все-таки заставляю себя встать из-за того, что ноги ужасно затекли, а слез почти не осталось. На улице уже светает, значит время приближается к 4–5 утра. Когда глаза высыхают, а нервы приходят в норму, в моей голове появляются другие мысли.
Как можно быть такой дурой? Это ведь я во всем виновата и теперь придется разгребать это дерьмо. Я могла просто извиниться, согласиться с желанием Максима оставить это дело и через время мы бы обязательно помирились, но нет, я принципиально отказалась даже обдумать этот вариант. Надо написать ему и извиниться. Несколько раз порываюсь взять телефон, но сама же себя останавливаю. Он в буквальном смысле послал меня. Если захочет, напишет сам. Я унижаться не буду.
Приняв душ и выпив чашку кофе, я снова открываю ноутбук и свой роман. Нет, я так просто не позволю обесценить мой труд, даже если это не нравится Максиму. Пусть я поступила неправильно, пусть не подумала о последствиях. Это уже не важно. Работа на первом месте. Любовь на втором. Видимо все это мне просто показалось любовью. Как всегда, работа осталась со мной, а человек, которому я доверилась — ушел. Ничего. Живем дальше. Я не отступлю от своего как бы не любила Максима.
С такими выводами начинается мое новое утро и соборы на работу, чтобы писать заявление об увольнении. Надеюсь мы больше никогда не увидимся и мое сердце снова покроется броней от необдуманных отношений.
Глава 28
Захочу в отдел кадров и узнаю неприятную новость — меня уже уволили. Когда он только успевает так оперативно работать? Я пришла сюда к началу рабочего дня, а заявление на мое увольнение уже лежит на столе. Отдаю ему должное, он не стал делать это по статье, а позволил мне подписать бумагу по собственному желанию. Конечно же, две недели положенной мне отработки, отменили и я теперь свободна, как ветер. Прощай «Строганов», мне было приятно здесь находиться, несмотря ни на что. Не люблю менять работу. К сожалению, я всегда успеваю слишком сильно прикипеть к людям и месту.
Прохожу в свой кабинет и осматриваюсь. За время, проведенное здесь, я понимаю, что уютно и основательно обустроилась на выделенной мне территории. Невооруженным глазом видно, что она моя. Личные фотографии, техника, маленькие цветные сувениры добавляют этому серому и унылому кабинету каплю радости и хорошего настроения. Сердце сжимается от тоски и осознания, что я больше сюда не вернусь. Хочется зарыться в мягкий плед и страдать днями на пролет, но нельзя. Сейчас не время пускать сопли и расслабляться. Самое тяжелое впереди, нужно разобраться с новой работой и думать, куда пристроить мое творение. Эти мысли подталкивают меня, давай подзатыльник, и я приступаю собирать свое барахло в коробку.
Следующие несколько дней проходят стремительно и сумбурно. Я активно пишу во всевозможные издательства, отправляя роман, попутно занимаюсь поиском запасной работы, чтобы не умереть с голоду. Творчество — это, конечно, прекрасно, но физические потребности никто не отменял. Благо у меня сохранился гонорар, выданный мне за публикацию рассказов, так что я могу не нервничать и жить спокойно первое время.
Месяц спустя:
«Здравствуйте, Катерина. Мы ознакомились с тем, что вы отправили. Вынуждены вам сообщить, что в публикации вам отказано.»
С уважением, изд. «Литеро».
Я уже не помню, какое это по счету издательство. Руки медленно опускаются, а вера в свои силы и талант покидает мое бренное тело. Либо то, что я написала — не стоит внимания ни одного читателя, либо же Максим действительно как-то повлиял на подобный исход и судьбу моего творения. Мы так и не виделись с нашей последней встречи. Примерно через неделю после злосчастных событий, произошедших в моей квартире, я отбросила гордость, поддалась чувствам и написала ему. Потом дико жалела об этом, но прошлого не воротишь.
«Максим. Давай поговорим как взрослые люди. Я понимаю, что поступила неправильно и хотела бы отмотать время назад, но это невозможно. Искренне прошу у тебя прощения и надеюсь, что ты ответишь на это сообщение.
Твоя Катерина.»
Письмо с таким содержанием я отправила ему и молилась всем богам, чтобы он не вел себя как обидчивый подросток и согласился на конструктивный диалог. Любые проблемы можно решить, если оба человека стремятся к этому. В ответ я получила:
«Я готов на это при одном условии. Перестань добиваться печати и отправлять свою писанину во все возможные и невозможные места.»
Писанину? Он сейчас серьезно? Вот так он воспринимает то, чем я занимаюсь? Может и хорошо, что я узнала об этом до того, как окончательно отдала себя этому человеку. Он бы никогда не воспринимал меня и мой род деятельности всерьез. А если и печать рассказов — это просто удовлетворение моего желания, чтобы порадовать, а не положительная оценка моего творчества. Ух, как я зла на него сейчас. Слава богу мы не рядом, а то я бы влепила ему смачную пощечину.
«Я тебя услышала, Максим. Спасибо за честный отзыв о моей работе.
P.S. Можешь даже не надеяться. И вообще, иди к черту!»
Терять мне уже нечего, особенно сейчас, спустя три недели после этого диалога, когда я понимаю, что скорее всего он добился своего. Я никому не нужна со своей «писаниной» и сижу у разбитого корыта. Еще один плюсик в копилочку, почему не стоит связываться с влиятельными мужчинами, — они тебя уничтожат, и морально, и социально. Он хоть понимает, что поступает сейчас как свой тиран-отец? Я должна радоваться, судьба уберегла меня от всего кошмара, который пережила Катерина (из дневника), вот только почему мне так одиноко и тоскливо? Ответ на мое гневное сообщение поступил с таким содержанием:
«Рад помочь начинающему автору. Жаль, его работы больше никто и никогда не увидит.»
Рада слышать, что у него все хорошо и даже есть силы чтобы злорадствовать. Скотина.
Видя мои терзания и безуспешные попытки добиться хоть чего-то в этой жизни, Ева постоянно поддерживала меня и была на связи.
— Как успехи, старушка?
— Минус еще одно издательство в копилку. — Я услышала обреченный вздох на другом конце провода.
— Не отчаивайся, все будет хорошо. Видимо время еще не пришло. Сейчас у тебя черная полоса, осталось дождаться белой.